Мысли, которые нас выбирают. Почему одних захватывает безумие, а других вдохновение - Дэвид Кесслер

– Мои родственники не хотели меня отпускать, – сказала Изабелла, когда мы обсуждали ее детство. – В крайнем случае, я могла выйти замуж и переехать в соседний дом в семнадцать или восемнадцать лет и жить жизнью респектабельной итальянской девушки.

Но сама Изабелла хотела для себя не этого; даже в раннем возрасте она знала, что хочет жить, как она это называла, «жизнью разума». Теперь Изабелла живет в Нью-Йорке, где счастлива, и работает литературным редактором, но ее путь к этому был долгим и тернистым.

Изабелла рассказывает, что много лет она любила чтение и литературу, но не чувствовала себя слишком умной. Частично такое мнение было обусловлено родителями, людьми старой закалки, которые считали, что у ее интеллектуальных изысков нет будущего и этот путь не принесет удачи. Они не обращали внимания на школьные достижения дочери, в том числе на ее способность к французскому языку, который она начала изучать в шестом классе.

– Я быстро все схватывала и преуспевала, – с улыбкой говорит Изабелла.

Кроме французского, она любила английский и взахлеб читала. Ее страсть к гуманитарным наукам стала своего рода бунтом.

– Это был словно маленький грязный секрет – любовь к французскому языку в итальянской семье. А также изучение литературы.

Изабелла хотела поступать в Мидлберри, небольшой либеральный колледж, где обучали искусствам; там она могла бы заниматься литературой и иностранными языками. Но, когда она поделилась со своим отцом, он не разделил ее стремлений.

– Он сказал: «Что ты собираешься делать с языками? Преподавать? Кому это нужно?» Мне было неприятно, потому что я любила языки и литературу, но мои родители не понимали ценности этих предметов и не поддерживали меня.

Мечта о Мидлберри развалилась, Изабелла отправилась в один из университетов южных штатов.

– Это было так далеко, как только возможно, от моей семьи, но и не дальше Калифорнии, куда бы меня все равно не отпустили, – вспоминает Изабелла.

Во время учебы в колледже, хотя она и занималась тем, чем хотела, ее чувство интеллектуальной неполноценности расцвело пышным цветом. Сидя на лекции и слушая профессора, воспевающего лирику Платона, она с болезненной ясностью поняла, чего всегда боялась.

– Тогда это случилось в первый раз… Я думала: «Я не умная. Я просто не умная. Что мне теперь делать?»

В унынии от внезапного прозрения, ощущая себя в изоляции на Юго-Западе, Изабелла решила перевестись в один из колледжей Среднего Запада, хотя ей все еще хотелось в Миддлбери.

Теперь она выбрала курсы, которые одобрил ее отец: сначала медицину, а потом бизнес. Получив посредственный балл по органической химии, она решила, что недостаточно сообразительна для естественных наук, и направила силы на экономику и бизнес. Эти дисциплины она быстро освоила, но удовольствия не получила. Французский язык сохранял для нее свою неотразимую привлекательность.

– Ничего не сказав отцу, я решила получить диплом по французской литературе. На этом курсе я почувствовала себя, как дома; я опять была счастлива.

Во французском она преуспевала, но другие курсы были для нее почти не интересны, и в конце концов она не набрала достаточно баллов для получения квалификации. В отчаянии, она просила администрацию позволить ей проучиться еще один семестр, удвоив нагрузку, и, в случае успеха, два последних триместра, чтобы получить диплом.

– Я действительно удвоила нагрузку, и все предметы относились к международным дисциплинам, искусству, истории и литературе, – вспоминает Изабелла. – Они мне нравились, и я освоила их.

После колледжа Изабелла переехала в Париж, где проходила стажировку в качестве бухгалтера. Эту работу она получила благодаря другу. Она начала встречаться с историком, который занимался американским искусством и архитектурой. Он называл ее «маленькой Элизой Дулиттл».

– Обычно он говорил мне: «Почему ты так мало знаешь?» Я отвечала: «Не знаю, просто все пропустила». Он не мог поверить в мое невежество.

Хотя это служило подтверждением ее худших опасений о себе, удар был смягчен добротой и терпением молодого человека. Когда они решили вместе вернуться в Нью-Йорк, все изменилось. Они быстро расстались, и Изабелле пришлось поступить на скучную должность бухгалтера в одной компании. Он добросовестно исполняла свои обязанности, и через четыре года руководство предложило оплатить ей получение лицензии. Изабелла испугалась, что, приняв предложение, накрепко свяжет себя с компанией, и отказалась.

Она испытывала некоторые затруднения с определением дальнейшего карьерного пути, и тогда она «самой себе проговорила» путь к обучению французской литературе по магистерской программе в Университете Нью-Йорка. И снова она почувствовала себя не на месте, и снова расписалась в несостоятельности.