Хватит ныть. Начни просить - Аманда Палмер

Ты займись остановкой сердца,

А я займусь раком.

Я уже перестала думать, почему ты не отвечаешь.

Приложение Д:

Ты без сомнения знаешь, как заполнить жизнь камнями из нашего последнего места жительства.

У нас есть неплохие под вишневым деревом,

Мы с тобой лежим бок о бок и Без движений,

Замерзшие.

И я наконец спрашиваю тебя: в чем дело?

Это к лучшему или наоборот?

Ты потягиваешься и смотришь на меня.

Ты говоришь:

«Я бы сказал тебе,

Если бы ты только попросила,

Если бы ты только попросила,

Если бы ты только попросила.»

– Theatre Is Evil, 2012

* * *

Я вновь встретила Яну на вечеринке, которую я проводила после Kickstarter в Мельбурне. Прошла примерно неделя с момента нашей авантюры в парке, она выглядела немного измученной. За ночь до этого я видела ее в первом ряду моего официального концерта, ее грудь была придавлена к сцене, а сзади к ней прижимались несколько сотен человек. Хозяйка дома была барабанщицей, ее группа играла грандж на заднем дворе дома, пока все уплетали закуску и боролись с похмельем после концерта. Я наткнулась на Яну перед входом в ванную комнату. Она специально прилетела из Перта в Мельбурн на концерт и вечеринку. Она выглядела грустной.

– Яна! Как дела? – спросила я.

– У меня была тяжелая неделя. Всякие симптомы не дают мне покоя, – ответила она так, будто не хотела вызвать жалость.

– Только физически? – спросила я. – Тело? Или у тебя происходит что-то еще?

– Все в порядке, – сказала она и пожала плечами. – Тяжелая была неделя, перелеты и все такое. Приходится сталкиваться с разного рода вещами.

Я обняла ее, а потом вернулась ко всем, разговаривала с гостями и смотрела, как люди по очереди исполняли песни собственного сочинения на гитарах и укулеле. Моя группа приехала в нашем гастрольном фургоне и присоединилась к возможности подкрепиться. Я как раз собиралась выступить перед всеми и вернулась в дом, чтобы накраситься.

Я направилась в хозяйскую спальню, где оставила свой чемодан, и села перед треснувшим зеркалом. Когда я кинула укулеле на кровать, я увидела гору одежды посреди комнаты, которая начала шевелиться. Я присмотрелась. Горой одежды оказалась Яна. Она лежала на полу укутанная в одеяло.

– Черт, дорогая. С тобой там все в порядке? – спросила я. – А ты не хочешь лечь на кровать вместо пола?

– Нет… все хорошо, – сказала она.

– Правда? – спросила я.

– Ага. Мне просто нужно отдохнуть.

Я дотронулась до ее щеки и посмотрела ей в лицо. Эти брови были такие знакомыми. Я до сих пор жалела, что испортила их в картине.

– Поправляйся, хорошо? – прошептала я. Она закрыла глаза, и я накрыла ее одеялом. Потом я вернулась к гостям.

* * *

Я добралась до Берлина за несколько дней до творческой вечеринки и стала замечать одних и тех же девушку и парня в тех местах, куда я ходила. Они производили хорошее впечатление, если не считать того, что они были переполнены энтузиазмом, когда встречали меня первые несколько раз. Что сначала казалось совершенно случайным, когда я ела или проводила время где-то в Пренцлауэр-Берг, хотя я обедала в довольно случайных районах, виделась с разными друзьями и не сообщала в Twitter о своих передвижениях. Каждый раз, когда мы встречались, мы здоровались и делали очередную совместную фотографию. После четвертого раза, я начала подозревать, что они каким-то образом следят за мной, возможно, даже тайком отслеживают, куда я еду на такси. Было жутко. Я не видела угрозы в этой паре – они были милыми, – но мне показалось, что они переступили черту.

Берлинская вечеринка проходила во временной галерея бункерного типа под названием Platoon, и вечер был зажигательным с самого начала. Работы из иллюстрированного издания на стенах идеально дополняли атмосферу, работники галереи были очень взволнованы и предложили всем бесплатное пиво. У нас наметились спонтанные номера, включая разнородный марширующий духовой оркестр, который я знала из Штатов под названием Extra Action, они как раз давали выступление в том же квартале. Я увидела в Twitter, что они находились в городе и пригласила их выступить на парковке, они устроили экстатическую шумиху с духовыми, колотили по своим стареньким инструментам и кричали в рупоры. Мы передали шляпу для них, и каждый оставил в ней по несколько евро.

На вечеринке для нас жарили шашлыки. Я все еще хорошо говорила по-немецки, поэтому я постоянно переключалась с немецкого на английский и наоборот, бегала в своем кимоно с бокалом вина и сообщала ди-джею все пожелания гостей, который разместился на ящиках из-под молока, и ела вегетарианские сосиски с видом на закат. Захватывающе.

Мы с группой заняли свои места в центре галереи, чтобы исполнить акустические сеты, а местный струнный квартет нам подыгрывал. В конце нашего сета, я сняла свое сценическое платье и пригласила всех разрисовать себя маркерами. Мне посчастливилось показать эту прекрасную фотографию во время моей речи на TED, тогда я предложила всем: «Если вы когда-нибудь захотите испытать внутреннее чувство доверия к незнакомцам, я рекомендую такое упражнение – особенно, если эти незнакомцы являются пьяными немцами». Ночь, место, группы, фанаты – все казалось идеальным на тот момент.

Подвыпившая девушка прижалась ко мне и сказала что-то невразумительное, нарисовала звезду на моем носу и удалилась. Люди начали разрисовывать маркером лица и руки друг друга. Одного заносчивого американца толпа осторожно выпроводила с вечеринки, так как он начал неприлично себя вести. Я смеялась. Все было как на улице: толпа заботилась обо мне, армия любовной полиции. Когда на мне уже не оставалось места для рисунков, а это произошло уже спустя две минуты, но я решилась сделать то, что я не планировала, но с радостью бы сделала, учитывая всеобщее настроение: сфотографироваться с людьми.

– Но только в течение одной минутки, засранцы, – я смеялась, вокруг звенело в ушах, кто-то дал мне очередную порцию пива.

Я ГОЛАЯ!

Пара, которая следила за мной по всему городу тоже была на нашей творческой вечеринке, и так как мой друг фотограф весело согласился брать камеры фанатов и делать фотографии, они решили не упускать возможности. Они расположились по обе стороны моего обнаженного тела, и пока мы позировали для фотографии, девушка незаметно переместила руку за мою спину и просунула свои пальцы между моих ног.

Это было неожиданное ошеломляющее оскорбление. Втянутая в фотобезумство, рев музыки и смех, я сдвинулась с места, убрала ее руку и схватила следующего человека в очереди.

Я была так раздражена. Но я сказала сама себе, что все в порядке.

Позже той же ночью я не была в порядке. Была взбудоражена. Я пошла на свое место в автобусе и написала Нилу.