Чувство любви - Сью Джонсон

Затем всех испытуемых попросили (якобы в рамках другого эксперимента) понаблюдать за женщиной в соседней лаборатории, которая проходила ряд испытаний – с каждым шагом все более неприятных и шокирующих. При этом научный сотрудник настойчиво и упорно повторял, что все это необходимо делать, иначе будет разрушен весь проект. Наблюдающие участники эксперимента были не в курсе, что на самом деле смотрят заранее записанное видео с участием актеров. Женщина на записи сначала смотрела фотографии ужасного несчастного случая, затем должна была опускать руки в ледяную воду, держать тарантула или извивающуюся крысу. С каждой новой задачей страдания женщины усиливались, в какой-то момент она взмолилась, чтобы ее отпустили и заменили кем-нибудь еще. Зрителей попросили оценить свои переживания по поводу увиденного и предложили занять место женщины в эксперименте.

Это исследование проводилось пять раз с привлечением пяти различных групп участников. Всякий раз испытуемые, которым было в том или ином виде показано имя любимого человека, сообщали, что положение, в котором оказалась женщина, расстраивало их сильнее, они чувствовали к ней больше сострадания, чем испытуемые, которым показывали имя знакомого. Они также с большой готовностью предлагали ее заменить.

В первой группе, однако, были отмечены некоторые различия в поведении. Участники с избегающим типом привязанности меньше сочувствовали женщине, меньше за нее переживали и реже оказывались готовыми занять ее место, чем участники с надежным типом. Тревожные типы очень расстраивались и переживали за нее, но заменить собой также стремились реже, чем надежно привязанные. Включение системы привязанности, очевидно, каким-то образом запускает нашу систему альтруизма и заботы, но нам, похоже, нужен определенный уровень безопасности, прежде чем наше сострадание перейдет в активные действия. Люди с избегающим типом в стрессовой ситуации в свойственной им манере дистанцируются, а тревожные слишком поглощены своими переживаниями, чтобы позаботиться о другом человеке.

Ощущение безопасности в отношениях повышает также толерантность ко всему новому и незнакомому. Уверенность в том, что о вас есть кому позаботиться, делает все необычное менее угрожающим. Люди с надежным типом привязанности имеют более стабильную самооценку и меньше склонны к принижению других («Мы – группа, к которой я принадлежу, и я – лучше, чем они»). И конечно, такого рода исследования также проводились, чтобы изучить возможность повысить терпимость между различными и даже враждующими группами людей, будь то гомо- и гетеросексуалы или арабы и израильтяне.

Когда участников исследования просили визуализировать лицо любящей фигуры привязанности непосредственно перед оценкой реакции на образы члена «чужой» группы, их ранее оцененное как негативное отношение к этим людям полностью исчезло. Чувство безопасной эмоциональной связи, включившись, сделало их более толерантными и менее настороженными. Там, где «чужие» описывались как «подлые, бесхребетные и ленивые», после визуализации образа близкого человека они же становились «заслуживающими доверия, теплыми и добрыми» – как и представители их собственной группы. Более того, оценка оставалась положительной даже при возникновении чувства угрозы: например, если испытуемым говорили, что кто-то из «чужой» группы недавно оскорбил кого-то из членов группы, к которой принадлежат они.

Но может ли ощущение безопасной привязанности уменьшить агрессию между враждующими группами? Это немного сложно проверить в лабораторных условиях. Микулинсер попытался сделать это с помощью эксперимента «Острый соус». Это исследовательская версия распространенной детской «забавы»: предложить товарищу, с которым вы не в лучших отношениях, как бы жевательного червячка, который на самом деле окажется настоящим червяком. Вы с радостью смотрите, как он его ест и вдруг с отвращением отплевывается, или нет? В исследовании агрессивного поведения принято задавать вопрос: сколько острого соуса можно выдавить в тарелку другому человеку?

В одном из таких исследований участвовала группа израильских студентов. На каждом этапе студентам несколько раз на 20 миллисекунд показывали имя главного объекта привязанности, друга, который не воспринимался таким объектом, и просто знакомого. После каждого этапа испытуемых просили дать арабу и израильтянину попробовать немного острого соуса, предупредив, что оба очень не любят острую пищу. Те, кому показывали имена любимых и близких, предлагали одинаково небольшое количество соуса и арабам, и израильтянам. Однако, будучи «заряженными» именами двух других людей, испытуемые неоднократно давали арабам больше соуса, чем израильтянам.

Последствия такого рода исследований для общества очевидны. Безопасные отношения с родителями и партнерами делают граждан более сострадательными и заботливыми, более терпимыми к тем, кто на них не похож. Такие исследования и эксперименты напоминают мне религиозные ритуалы, где людям предлагается стать терпимее и эмпатичнее, визуализируя сострадательную буддийскую бодхисатву Тару, молясь любящему христианскому Богу или просто медитируя с благодарностью за благосклонность вселенной и мироздания.

Результаты исследований привязанности, таких как приведенные выше, позволяют предположить, что наша способность сочувствовать и желание действовать ради других пластична; ее можно сформировать, особенно если вызывать в памяти образы, которые пробуждают нашу глубочайшую потребность принадлежать любимым и состоять в любовной связи. Понимание механизмов привязанности показывает нам, как любовь родителей и партнеров делает общество более добрым и гуманным. Вы можете не осознавать этого, но, когда вы обнимаете своего ребенка или отвечаете на призыв своего партнера, вы формируете цивилизацию.

НОВОЕ ОБЩЕСТВО

Вторая половина XVIII века была в прямом смысле слова революционной. Сначала американская революция 1775 года, а потом французская 1789 года. Оба эти важные восстания закрепили идеалы, которые отражены в основополагающих документах многих современных демократий. Американская война за независимость сделала священным право человека на свободу и равенство. Французская революция возвысила еще один принцип: братство людей. «Свобода, равенство, братство» (Liberté, égalité, fraternité) и сейчас остается во Франции национальным девизом.

Сегодня некоторые люди, такие как покойный Чарльз Гонтье, судья Верховного суда Канады, полагают, что мы позабыли о главных человеческих ценностях эмпатии, доверия и преданности, которые и формируют этот последний столп демократии – братство. Новая наука о привязанности расширяет этот последний элемент за пределы признания необходимости дружить и сотрудничать с ближними. Она ставит признание нашей эмоциональной и физической взаимозависимости и потребности в безопасных, основанных на доверии и заботе отношениях в основу человеческой природы и истинно человеческого общества. Новая наука гораздо больше, чем формула построения романтической любви и семьи. Это план реформирования и оптимального развития всего нашего общества.

Для начала мы могли бы придумать способы доносить до людей информацию об опасности одиночества и закрепить в их сознании, что наша потребность в принадлежности и поддержке естественна и здорова. Можно ли представить, что мы взяли небольшую сумму из 641 миллиона долларов, потраченного во время кампании по борьбе с курением в Соединенных Штатах в 2010 году, и создали кампанию против плохих отношений между людьми, пропагандирующую опасности эмоциональной изоляции? А ведь эмоциональная изоляция оказалась более опасной для нашего здоровья, чем курение, поэтому такая кампания была бы очень логичной. Мы могли бы развесить билборды в городах с вопросом «А кому из близких ты позвонил сегодня?» Или даже с требованиями: «Пригласи сегодня на латте кого-нибудь знакомого (или незнакомого!). Это полезно для здоровья!»