Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

Митридат VI Евпатор, царь Понта и Боспора, стремился во всем подражать Александру Великому. В политике, идеологии и даже в официальных изображениях он не просто копировал своего кумира, а искал изюминку для развития своего образа божественного освободителя Азии. В зависимости от настроения он надевал на себя определенную маску: то он безрассудный Дионис, то мифический Геракл, то непобедимый Александр. Теперь пришлось оставить патетический образ могущественного военачальника и богоравного героя. Он сейчас в Армении, а царь Тигран не спешит с ним встретиться, более того, в крепости Бнабел, которая ему была предоставлена, хозяйничала армянская стража, весь персонал тоже был армянский. Больше похоже на почетное пленение.

В большом зале в неистовом танце, напоминающем понтийский танец «Сэрра», двигался Митридат, разгоряченный бодрящей музыкой и неумеренным пьянством. Под аккомпанемент кемендже^[2], зурны, даула^[3] и кавала^[4] он танцевал так, будто хотел забыть все печали. В зал вошел присланный Тиграном министр Васак и, прежде чем обнять царя, притворно удивился:

– Я вижу вакхические пляски. Такие танцы и пьянство чужды ясному уму и трезвому темпераменту эллинов.

– Конечно, я кружился в безумном танце жизни и смерти, но как приятно нарушать порядки, зная, что отвечать не будешь. – Они обнялись, музыканты затихли, а Митридат продолжал: – Я тот, кто подчинил себе целое море – Понт Эвксинский, которое персы зовут Черным. Мой гарнизон стоит даже в крепости Евпаторий, а племена скифов и тавров – мои союзники. Легендарная Колхида, так почитаемая греками, моя сатрапия.

– Ложь – осколки правды! Увы, от твоей армии ничего не осталось, – парировал Васак.

– Все течет, все меняется.

– Конечно меняется. Но ты все тот же: коварен, жесток и хитер, – шутил Васак.

– Коварен? Преувеличение. Жесток и хитер – да. Моего предшественника – царя Понта убили римляне. Римские ростовщики хотели прибрать к своим рукам его царство.

– Говорят, ты убил свою мать и своего брата.

– Она мне не мать. Я убил ее, потому что она хотела моей смерти, а брат организовал заговор против меня. Зато я устроил им пышные похороны. Да, я, подобно Дионису, совершал убийства, будучи взбешен, но люди меня почитают, так как я один шел против великанов, облаченных в римские доспехи.

– Ты отождествляешь себя с Дионисом?

– А разве ты не знаешь, что я сын бога и был рожден из бедра Зевса? Меня давно объявили живым воплощением бога Диониса. Я вскормлен и воспитан Силеном, богом с рогами, хвостом и копытами. Он посвятил меня во все знания и искусства, научив, между прочим, виноделию и пчеловодству, он открыл мне тайны природы и наделил меня пророческим даром. Вот откуда в моем характере соединение животного и низменного с серьезным отношением к наукам и искусствам. Я многому научился. Например, входя в пророческий экстаз, я могу видеть будущее.

– Предскажи, что нас ждет! – воскликнул Васак.

– Эллины говорят, что Силен неохотно делится с людьми знанием будущего: для этого надо его поймать хитростью, – захохотал Митридат.

– Я принес дары Дионису, – лукаво сказал Васак.

– У меня все есть. Вот дары Диониса: зерно, которое поддерживает жизнь, и вино, которое веселит душу.

– Если ты Дионис, ты должен понимать все языки, не только человеческие, но и птичьи и звериные? – Васаку явно нравилось поддерживать разговор.

– Я, мой друг, знаю все языки современного мира. В Пергаме, в грандиозной библиотеке, я провел много часов.

– Кто же ты? Кого я вижу перед собой – очень энергичного и наделенного острым умом человека или полубога?

– А еще мне нравится, когда меня, смертного, сравнивают с Гераклом.

– Государь, в Риме Дионис почитается под именем Вакха.

– Это западное варварство, – возмутился Митридат. – Я греческий бог и веду ожесточенную борьбу с Римом.

Васак вдруг стал серьезным и сказал:

– Я принес тебе неприятную весть. Мои шпионы сообщили из Боспора, что Диокл, которого ты направил за помощью к скифам, с золотом и многими дарами, перебежал к Лукуллу.