Самый серьезный шаг - Элис Детли

— Ну вот! — Миссис Ричмонд положила телефонную трубку на место и улыбнулась Мэгги. — На Рождество приезжает Люк!

Поначалу Мэгги решила, что этот звонок предназначается ей. Ее мать была в отъезде, ожидая рождения первого ребенка сестры Мэгги — Клэр. Вот она и подумала, что звонит мама. Ей даже в голову не могло прийти, что Люк надумает приехать домой.

Но разве не этого она желала, не на это ли втайне надеялась с той самой поры, как узнала о смерти Джоан? Что Люк вернется наконец домой и внесет успокоение в ее мятущуюся душу?

Люк! Ее сердце забилось чаще.

— Правда? — спросила она, затаив дыхание и с трудом сдерживаясь, чтобы не завопить от радости. — Но это же просто замечательно!

Миссис Ричмонд вновь улыбнулась:

— Мне тоже так кажется.

— И надолго?

— Он не сказал точно. Но, по всей видимости, прежде чем вернуться обратно в Штаты, Люк собирается несколько месяцев провести в Лондоне. Он хочет сам проследить за работой своего филиала.

— В Лондоне? — По спине Мэгги от возбуждения пробежал холодок. Если Люк останется работать в Лондоне, до него будет не больше пары часов на автомобиле, что, несомненно, поможет ей видеться с ним.

— Разумеется, он привезет с собой Лори, — продолжила его мать. Так что нам нужно достать детскую кроватку.

— Но у меня нет для них рождественских подарков! — с беспокойством воскликнула Мэгги. — Когда он прибывает?

— Завтра днем.

— Так скоро? — Однако чему она удивляется: Люк всегда был человеком действия.

— Гм, — кашлянула миссис Ричмонд. — Ты же знаешь Люка, если уж он что-нибудь задумал, то медлить не будет. Самолет из Нью-Йорка прилетает в Хитроу в полдень, а там его уже будет ждать машина. Он приедет прямо сюда.

— Люк не показался вам слишком… расстроенным? — осторожно спросила Мэгги.

— Нет. Как ни странно, не показался. Он разговаривал вполне нормально.

Значит, Люк не разыгрывает из себя убитого горем вдовца, по крайней мере внешне. Но разве не умел он и прежде превосходно прятать чувства? Никогда нельзя было догадаться, что на самом деле скрывается за этими умными серыми глазами и холодной загадочной улыбкой. Однажды Мэгги подслушала, как одна из бесчисленных его подружек с горечью выговаривала ему:

— Ты просто-напросто машина, Люк Ричмонд, — красивая, но бесчувственная машина! — В ответ на это охваченная ревностью Мэгги услышала его низкий, рокочущий смех, неразборчивые слова, и затем наступило молчание, во время которого — она была уверена — «бесчувственная машина» поцелуем привела жаждущую этого жертву в полное повиновение.

— Должно быть, Люк чувствует себя ужасно, — задумчиво произнесла Мэгги. — Но держится, как всегда, превосходно, правда? А ведь сколько ему пришлось пережить — смерть молодой жены… да еще маленький ребенок, оставшийся у него на руках.

Миссис Ричмонд прищурила все еще очень красивые серые глаза и слегка нахмурилась.

— Думаю, это нельзя выразить словами. Я очень надеялась, что он разделит свое горе с нами, а Люк предпочел остаться с Лори в Нью-Йорке. Но это не меняет того факта, что их брак всегда казался мне весьма необдуманным шагом, — ответила она с присущей ей прямотой.

Пораженная, Мэгги смотрела на нее открыв рот.

— Неужели вы действительно так считаете? Что кто-нибудь может не желать брака с такой женщиной, как Джоан Дарси? Со всемирно известной рок-звездой, которой в подметки не годятся все эти топ-модели?! — добавила она, не в состоянии скрыть уныния, прозвучавшего в ее голосе при воспоминании о поражавшей воображение жене Люка.

— Мы что, за это должны быть ей благодарны? — осведомилась миссис Ричмонд, все еще переживающая то, что единственный сын не пригласил ее на свадьбу.

И тут в голову Мэгги пришла ужасная мысль.

— Миссис Ричмонд, — медленно произнесла она. — Вы ведь не сказали ему, правда?

— О чем?

Мэгги покраснела.

— Вы прекрасно знаете.

— О том, что ты, дурочка, бросила школу, не сдав экзамены, и этим лишила себя всяких шансов продолжить столь многообещающую карьеру в математике? Ты не хочешь, чтобы я рассказывала ему именно об этом, детка?

Мэгги покраснела еще сильнее.

— Э-э… да, — ответила она после минутного замешательства. — Вы же знаете, каким он может быть?

— Еще бы мне не знать. Но, хорошо зная своего сына, я не сомневаюсь в том, что он все равно догадается обо всем, хочешь ты этого или нет.

Мэгги решительно подняла подбородок, откинув на спину волну золотисто-каштановых волос.

— Значит, мы должны позаботиться о том, чтобы он не догадался. А сейчас, может быть, мне пойти и приготовить для него комнату?

Миссис Ричмонд с признательностью улыбнулась ей.

— Приготовишь, дорогая? Думаю, мы поместим его в голубую комнату, ты согласна?

Опять эта ужасная голубая комната. Мэгги стиснула зубы, вспомнив, как утром, полтора года назад, она увидела полураздетую красавицу Джоан Дарси, выскользнувшую из голубой комнаты, в которой тогда спал Люк. Волосы несравненной рок-звезды были растрепаны, а на лице написано довольное выражение сытой кошки. Хотя Мэгги и была невинна, но для того, чтобы понять, чем они с Люком там занимались, не надо было быть семи пядей во лбу.

— А почему бы не поместить Люка в его старой комнате? — быстро предложила она. — Если он будет жить в своей прежней комнате, окруженный наградами, которые выиграл в школе и колледже, это может помочь ему легче переносить горе.

— Какая прекрасная идея! — с энтузиазмом воскликнула миссис Ричмонд, и они улыбнулись как люди, хорошо понимающие друг друга.

Миссис Ричмонд была для Мэгги кем-то вроде близкой родственницы. Ее мать и мать Люка вместе учились в школе, были лучшими подругами, потом подружками невесты друг у друга на свадьбах и, наконец, крестными матерями своих первенцев — Люка и Клэр. Поэтому, когда отец Клэр и Мэгги сбежал в Индию, как он выразился, «в поисках самого себя», оставив жену с двумя детьми без единого пенни, Барбара Ричмонд предложила лучшей подруге ту помощь, которую только могла оказать. Мать Мэгги стала считаться домоправительницей у богатых Ричмондов, а после смерти отца Люка обеих женщин связывали скорее приятельские отношения, чем отношения хозяйки и прислуги.