Танцы на стеклах - Екатерина Аверина

Танцы на стеклах

Глава 1 Где моя дочь?

Агния

– Где моя дочь? – ловлю за рукав медсестру.

– Осторожнее, капельница! Вам нельзя двигаться, – ругается пожилая женщина, поправляя иглу, торчащую в моей руке.

– Я спросила, где моя дочь?! – хриплю, снова пытаясь подняться.

– Лягте, Аверьянова. У вас пока строгий постельный режим, – уже спокойнее отвечает она. – О какой дочери вы говорите? – непонимающе хлопает ресницами. – У вас нет детей, насколько мне известно со слов вашего мужа.

– Как нет? Вы с ума сошли?! Девочка. У меня девочка. Семь лет. Зовут Тася. Волосики русые, глазки карие, – дрожит и рвется голос. – Где моя дочь? Что с ней? Скажите, я умоляю, – по лицу нескончаемым потоком текут слезы. – С ней что-то страшное случилось, да? Вы поэтому не говорите? Боже… Тасенька. Тася, – мечусь по кровати. – Где она? – повторяю одно и тоже, снова пытаясь схватить за халат медсестру. – Пожалуйста… Пожалуйста, скажите, что с моим ребенком.

– Вы сильно ударились головой во время столкновения автомобилей, несколько дней были без сознания. Это стресс, в голове все перемешалось, – она говорит со мной как с умалишённой. – Я сейчас вколю вам успокоительного и позвоню вашему мужу. Он приедет и все вам объяснит.

– Не надо успокоительного… – комкаю простыню в кулаке. – Не надо… Просто скажите мне правду. Что с моей малышкой? Где она? Где моя девочка?! – срываюсь на крик.

Меня трясет. Сердце захлёбывается паникой. Моя девочка… Где же ты, мой котенок? Ты одна совсем, наверное. Тебе страшно…

– Она боится врачей, – тихо всхлипываю, до боли кусая дрожащие губы. – Я ее за ручку всегда держу, когда мы к доктору идем. И… и… – заикаюсь. – Уколов боится. Болела часто, пока была совсем крошкой. Меня даже с работы уволили из-за постоянных больничных. Можно мне к ней? Я вас очень прошу. Я не буду мешать. Просто подержу ее за руку, как обычно. И ей не будет страшно.

– Агния, – тяжело вздыхает женщина. – Ася, послушайте, у вас нет детей. Я бы сказала. Вам приснилось. Такое бывает после травмы. Мозг выдает желаемое за действительное. Давайте я сделаю вам укол, вы вся дрожите.

– Нет! Нет, нет, нет!!! – кручу головой. – Мне не могло присниться! Мой котенок… Моя Тасенька…

Не чувствую укола. Меня лишь перестает колотить и веки становятся очень тяжелыми. Пространство вокруг плывет и кружится. Глаза закрываются, а слезы все текут по щекам, не останавливаясь, и в груди больно, но и эту боль обволакивает темнотой.

Во сне я тоже плачу и кричу так громко, на разрыв. Авария… Неожиданная, ведь мы не нарушали правил. Таксист выехал на перекресток, собрался повернуть к нашему дому, а потом сильный удар отшвырнул нас к обочине. Все, что я успела перед тем, как отключиться, это закрыть собой ребенка. Я даже не помню, было ли мне больно в момент, когда я теряла сознание, но свою дочь я помню. Как же у меня нет моей Таси? Или… У меня больше нет моей Таси?

От холодного ужаса, пробившего темную пелену, открываю глаза. Дыхание сбилось, в ушах шумит. Тянусь к лицу, трясущимися пальцами стираю слезы.

Дверь палаты открывается.

– Даня, – выдыхаю имя мужа. Ну слава Богу! Он приехал. – Данил, где Тася?

Муж поправляет воротник черной рубашки-поло, подтягивает джинсы за карманы, звякнув ключами и мелочью, садится рядом со мной на кровать. Смотрит на меня с беспокойством.

– Я так рад, что ты пришла в себя, – берет за руку, целует пальцы. – Очень испугался, когда мне позвонили из больницы.

– Данил, где наша дочь? Что с ней? Почему мне никто ничего не объясняет?!

– Ась, – морщится он, – у нас нет детей. Мы хотели, но пока ничего не получилось.

– Как это нет детей, Дань?! – отчаянно кричу на него.

– Тише, родная, – наклоняется, прижимает к себе, ловит мои губы для поцелуя. – Они у нас обязательно будут, но пока нет. Врач сказал, у тебя посттравматический стресс. Скоро станет легче, и ты все вспомнишь. Любимая моя, – убирает за ухо мои огненно-рыжие пряди и все время целует везде, где попадают его губы.

– Где мои вещи? – глотая ком, спрашиваю у него. – Дань, у меня сумка с собой была, в ней кошелек, а там фотография. Где они?

– Сейчас дам.

Достает из прикроватной тумбочки сумку. Порванная, грязная. В складки попал крупный кусок серого пластика. Одной рукой шарю в ней, нахожу кошелек, открываю. Там за прозрачной пленкой действительно фотография. На ней мы с Даниилом возле очень красивого фонтана в Сочи. В отпуск ездили. Счастливые, загорелые, обнимаемся. Данька целует меня в щеку. Он вообще любит целоваться. И прикосновения любит. Для него важно чувствовать тактильную связь. А дочки нет…

– Здесь другая была, – разворачиваю фотографию к мужу.

– Нет, родная. Ты как поставила ее после этой поездки, так она уже третий год у тебя там стоит.

Опускаю руку прямо поверх сумки и внутри меня начинает разрастаться странное опустошение. Душит чувство беспомощности, но я просто смотрю в потолок в полнейшем ужасе. Я сошла с ума? Так ведь не может быть. Память очень странно работает. Она дает картинки урывками, смешивает, путает. Никак не получается разобраться, где правда, а где мои фантазии.

Даня рядом. Зачем ему лгать мне? Тем более о ребенке. Никогда не ловила мужа на лжи, как-то не было повода. Он сидит сейчас рядом, гладит по волосам, все время целует мои соленые пальцы, стирает скатывающиеся слезинки.

– Я домой хочу, Дань, – смотрю на него.

– Обязательно поедем, как только будет можно. Что тебе привезти?

– Паспорт…

– Не понял, – хмурится муж. – Зачем тебе сейчас паспорт, Ась?

– В паспорте делают отметки о детях. Где мой паспорт? – меня снова начинает трясти. Наверное, действие успокоительного полностью сходит на нет.

– Агния, – качает головой, – умоляю тебя, не надо изводить себя, и меня заодно тем, чего у нас никогда не было. У нас нет детей, любимая. Мы обязательно будем над этим работать, – сплетает наши пальцы.

– Хочу посмотреть в свой паспорт, – не отстаю от него.

– Ася, твою мать! – срывается. Шарит по карманам. Достает из заднего свой. Из него на пол вылетает водительское удостоверение. – На вот мой.

– Не хочу. К тебе могли не записать…

– Млять, да что ж такое… – морщится он, закрывая лицо ладонями. – Твой паспорт я забрал домой, чтобы здесь не потеряли. Хочешь, пойду спрошу ксерокопию?

– Не надо. В больнице не снимают копию тех страниц, где есть