Джентльмены предпочитают русалок - Х. П. Мэллори

Х.П. Мэллори и Дж. Р. Рейн

«Джентльмены предпочитают русалок»

Серия «Русалка средних лет» #2

Переводчик и редактор — Лена Меренкова

Обложка — Лена Меренкова

Перевод выполнен специально для группы https://vk.com/beautiful_translation в 2022 году.

Глава первая

— Скажи мне правду, Ева.

Сойер не сводил с меня глаз. Он все еще смотрит на меня темными, полными надежд глазами. Ищет правду. Правду, которую я, кажется, не могу вытолкнуть из своих уст, как бы я ни старалась. Мы долго смотрим друг на друга, не мигая и не двигаясь. Я хочу бежать, но мои ноги застыли. Если бы я была в воде, я могла бы развернуться и уплыть так же свободно, как если бы была барракудой, избегая тоски в его глазах. На суше я так не могу

Всего пару часов назад Каллен был здесь, ворвался в мой дом и угрожал нам обоим. Полиция и медики приехали и уехали. Венди взяла Тома, моего пса, к себе в кабинет, чтобы вылечить его раны. Как только я закончу здесь с Сойером, мне нужно убедиться, что с Томом все в порядке.

Но «здесь с Сойером» начинает жить своей собственной жизнью.

— Ева, — снова начинает Сойер — надрыв в его голосе почти разрывает меня. Кажется, он не может продолжать, поэтому отворачивается, его взгляд останавливается на чем — то вдалеке. Затем он подходит к моей кладовой на кухне, открывает ее и достает метлу и совок. Он сметает разбитое стекло от окна в урну, затем выбрасывает его в мусорное ведро, возвращается, чтобы снова подмести.

Все, что я могу сделать, это смотреть на него, смотреть и мечтать, чтобы между нами все было по — другому — чтобы он не слышал от Каллена то, что он сказал, и не видел того, что видел. Могу только представить, какие мысли крутились в его голове.

Слезы щиплют глаза. Я чувствую соленый вкус на языке, прежде чем вытираю расцветающие слезы.

— Сойер, — медленно начинаю я, потому что действительно не знаю, что сказать или как облегчить эту ситуацию.

— Нам нужно заколотить это окно, — говорит он, выбрасывая очередную партию битого стекла в мусорное ведро. — Завтра парень заменит его. А пока нам нужно это прикрыть.

Он говорит небрежно — будто все нормально, будто того, что только что произошло, на самом деле не было. И меня смущают его действия. Если он думает, что это сложно для него, у меня невозможный секрет. Я делаю вдох, чувствуя, как холодный воздух наполняет мои легкие, и говорю:

— Ты заслуживаешь правды, и я хочу дать ее тебе, но это не так просто.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и выражение его лица непроницаемо.

— Правда всегда самая простая.

Я качаю головой.

— Не в этом дело, — надеюсь, он поймет. — Это касается не только меня, но… это касается и других, Сойер. Другие… мой народ, который я должна охранять.

— Охранять значит прятать? — он не улыбается, но его хмурый взгляд чуть менее выражен, и от этого у меня в груди пробегает искра облегчения.

Я думаю о Каллене, который никогда не улыбался, сколько я его знаю, и содрогаюсь. Ситуация с Калленом еще слишком свежа в моей памяти. Произошла слишком недавно, слишком болела.

— Тогда ты признаешь, что ты… — его голос дрожит, он не может найти нужных слов. — Русалка? — заканчивает он, наконец.

Его хмурый взгляд возвращается, портя его красивые черты. Это заставляет меня чувствовать себя ужасно, потому что я просто не могу… Я не могу сказать ему, но не знаю, почему. Может, потому что, как только я подтвержу то, что он уже знает, правда выйдет наружу, и меня разоблачат. А это значит, что он не будет думать обо мне так, как раньше.

Я открываю рот, чтобы ответить, но тут же закрываю его.

Он хмурится сильнее.

— Ева, — выдавливает он. — Я знаю. Ты знаешь. Так почему ты не можешь просто признаться?

Он прав. То, что я — русалка, теперь открыто, все из — за Каллена, и нет смысла отрицать правду. Если я это сделаю, это вызовет еще больший раскол между нами, и я не хочу лгать Сойеру. Не хочу врать, и точка, но в последнее время кажется, что это все, что я могу делать.

Я вздыхаю, скрещивая руки на груди, и говорю:

— Это правда. Я пришла из моря, и я… русалка.

Его брови удивленно поднимаются, будто он не ожидал услышать слова, но ждал их.

— Когда ты учила моих детей плавать в озере за домом, — начинает он. — И я видел твой хвост… мы все видели.

Я киваю.

— Мой хвост был настоящим. Я думала, что смогу притвориться, что это подделка, потому что Венди сказала, что люди иногда носят подделки, когда пытаются притвориться русалками…

— Венди знает? — в голосе Сойера отчетливо чувствуется боль, и все во мне сжимается от внезапной тревоги.

— Нет, — мгновенно отвечаю я, качая головой. Я хочу дотянуться до него, заключить в объятия и никогда не отпускать. Но когда я тянусь к нему, он отступает на шаг. Разочарование нарастает во мне, но я опускаю руку. — Я не говорила правду ни Венди, ни кому — либо еще, если на то пошло, — говорю я, переводя взгляд на пол, и мой голос ослабевает. — Я волновалась, что… если я кому — нибудь расскажу, они сочтут меня сумасшедшей. Или что раскрытие себя может быть опасным.

— Опасным? Думаешь, я причиню тебе боль?

Я поднимаю на него взгляд, потому что его голос срывается, будто слова застревают у него в горле.

— Нет, не ты. Но такая информация… она выходит наружу, и если бы она вышла, если бы люди поняли, что в море целая цивилизация, кто знает, что бы они сделали? И… я напомню… это мой народ в море, Сойер. Поэтому я должна защищать их, — я вздыхаю и чувствую, как