Сама дура виновата - Ашира Хаан

Сама дура виновата

Ашира Хаан

Пролог, в котором одна дурацкая идея приходится всем по вкусу

— Вот сколько у тебя было мужиков? — спросила Элка, разливая вино по бокалам.

Я подавилась огурцом.

Нормально же сидели, что вдруг началось?

Ну как — «нормально»…

Я вернулась с неудачного свидания и потребовала нажраться.

Элка, которая всегда за любой кипеш, тут же метнулась за вином и вкусняшками.

Найти идеальную соседку по квартире — большая удача в жизни.

— В смысле — в постели сколько было? — уточнила я, откашлявшись.

— Нет, Дарина, сколько мужиков об тебя обтерлось в метро! — фыркнула она. — Ну разумеется, в постели. Хотя если с кем-то трахалась на столе или стоя у стенки, тоже засчитывай.

Я вздохнула. Выудила маринованный огурец из банки. Завернула его в ломтик ветчины. Укрыла кусочком сыра. Положила сверху веточку укропа…

Элка смотрела на меня, подняв бровь. Молча, но ожидающе.

Когда увиливать от вопроса стало совсем неприлично, я все же призналась:

— Ну… три!

И соврала.

На самом деле — один.

Но это прям совсем позорно на фоне Элки, которая ни в чем себе не отказывала.

— Три? — изумилась она. — В этом месяце? Хотя нет, ты же у нас духовно богатая филологиня. Значит — в этом году? Не может быть, чтобы — всего три!

— Всего три, — снова вздохнула я.

Второй маринованный огурчик я усадила на горку салата, укутала ветчиной, отрезала половинку маслины и надела на него сверху. Зубочисткой принялась прокалывать дырки в плаще из ветчины и вставлять туда веточки укропа.

По-моему, получалось похоже на великого огуречного императора.

— Дарина! — трагически возопила Элка. — В тридцать лет! Три мужика! Да ты обалдела, что ли? Ты же девственница, считай!

— В двадцать девять, — аккуратно уточнила я, не поднимая глаз.

Не дай бог, она увидит в них правду. Я ж реально практически девственница!

Год совместной жизни с моим первым — не в счет. Он все равно только в танчики играл по ночам, так что, если я возьмусь считать, сколько у меня было секса, получится не такая уж привлекательная цифра. Будь это штрафные баллы за вождение, уже бы сгорели.

— Хорошо! Двадцать девять! — отмахнулась Элка. — Кстати, запомни эту цифру и в будущем в приложениях для знакомств только ее и ставь. Теперь тебе двадцать девять на следующие пятнадцать лет. Мужики — дураки, они возраст на глаз не отличают, до пятидесяти можешь смело врать, что плохо сохранилась.

Элка старше меня на три года и опытнее раз в пятьсот. Ей можно верить — она уже перевалила страшную цифру тридцать, но это ее не остановило. Мужиков она выбирала, как вино на вечер.

Вот как в магазин зашла и пробежалась глазами по полкам — сегодня хотим красное, сухое, испанское? Что тут у нас по скидке есть?

Так и в приложении для знакомств: полайкала всех спортивных брюнетов, потому что настроение такое, а дальше из тех, кто ей написал, выбрала того, у кого машина круче.

— Да пробовала я твои приложения, — скривилась я. — Мне не понравилось. Выставляешься там как на витрине, и тебя выбирают, будто кусок мяса. Да еще и расспрашивают придирчиво, нет ли гнилых кусочков? Один так и говорил, прикинь — нет ли фоток с других сторон, бочка-то у тебя, небось, проблемные!

— Ну послала и дальше пошла! — фыркнула Элка, разваливаясь на табуретке, как на диване и задирая ноги на холодильник. — Следующий будет нормальный!

Я с завистью покосилась на ее стройные бедра, едва прикрытые шелковыми шортиками розовой пижамы.

— Эл, это тебе с твоей фигурой достанется нормальный, — вздохнула я. — И не один, а на выбор. А я в этой мясной лавке лежу на витрине с неликвидом.

— Ой, да брось! На всяких любители найдутся! Ты просто выстави фотку в полный рост, чтобы знал, на что идет!

— А я как делаю?! — возмутилась я. — Мы вообще в честь чего пьем, ты помнишь? Сегодняшний козел со мной вообще на остановке познакомился! Видел, что я не дюймовочка своими глазами, когда телефон клянчил!

— И что он? — заинтересовалась Элка. — Красивый хоть?

— Да какая разница? — Отмахнулась я, но вспомнила высокого брюнета, который отважно рассекал в питерскую осень в своих белоснежных джинсах и тяжело вздохнула. — Ну ничего так… Машина у него тоже классная.

Я снова почувствовала жгучую обиду и поближе придвинула к себе бутылку вина.

Пить я особенно не любила, туман в голове мне не нравился, но сегодня хотелось чем-нибудь заглушить звучащий с насмешкой мужской голос, который все повторял и повторял одну и ту же фразу в голове.

— Ну! Машина ладно! А чего не срослось-то? — Поторопила Элка.

— Он позвонил, мы встретились, выпили кофе, поболтали, полчаса целовались в машине, — отчиталась я. — Он решил меня подвезти и… Мы же взрослые люди? Все понимаем?

— Понимаем! — согласилась Элка. — В следующий раз можешь мне написать, чтобы я подольше домой не возвращалась.

— Я хотела! — грохнула я бокалом об стол. — Вот прям телефон даже в руки взяла, пока меня лапали во всех местах. А потом он так остановился и задумчиво спросил: «Ты что-нибудь собираешься делать, чтобы похудеть?»

Элка, которая как раз допивала свой бокал, поперхнулась и закашлялась.

— В смы-ы-ысле?! Вот он везет тебя трахаться, пять минут до старта и говорит — ЭТО?!

— Да! Да!

— Боже мой, какой долбоящер! — выдохнула Элка. — А ты? А ты? Не сомневаюсь, что ты-то ему влепила, мама не горюй!

— Да ладно — «влепила»… — почти смутилась я. — Просто в ответ поинтересовалась, собирается ли он что-нибудь делать, чтобы отрастить волосы на своих залысинах.

— Жестокая! — заржала Элка. — Он сто раз перекрестился, небось, что до секса не дошло, а то ведь ты могла и это прокомментировать!

— Да ладно тебе, — фыркнула я. — Что тут жестокого? Сто тыщ, билеты в Турцию — и он снова красавчик. Похудеть сложнее, между прочим!

— Ты молодец, молодец, — Элка потянулась и пожала мою руку. — Отомстила за весь женский род! Умеешь так умеешь!

— А толку, — снова вздохнула я. — Опять я без мужика.

Дурацкий огурец в короне и плаще вдруг меня так взбесил, что я свергла его с высот салата, наколола на вилку и безжалостно съела!

Легче не стало.

— Слушай… — Элка проследила за свержением огуречной монархии с подозрительным интересом. — Мне кажется, ты слишком серьезно к этому относишься.

— Я?! Серьезно?

— Ты, Дарин, ты. Понимаю, что для тебя главное — все оборжать, но при