Король драконов и Принцесса-Апельсин - Ната Лакомка

Король драконов и Принцесса-Апельсин

Ната Лакомка

Пролог

Охота была удачной, и пока две оленьих туши жарились над открытым огнем, король Рихард решил освежиться. Привал устроили на берегу проточного озера, и король тут же разделся, сбросив даже исподнее, и залез в воду, ухая от удовольствия.

Приближенные посматривали на его величество со страхом – не вздумает ли превратиться в дракона прямо здесь, чтобы в полной мере насладиться купанием. Превращение дракона в дракона – зрелище не для слабонервных. Тем более, все знали, что в драконьей ипостаси Рихард бывает зол. А когда он зол – то непредсказуем. Голову он, конечно, никому пока не откусил, но всё бывает впервые. И никому не хотелось бы быть в этом деле первым.

Королевская свита с облегчением вздохнула, когда правитель предпочел плавать в человеческом облике. Ныряя, как выдра, Рихард плескался в озере, довольно отфыркиваясь, но вдруг прервал купание и прислушался.

Люди не сразу поняли, что насторожило дракона, но спустя мгновение и они услышали, что кто-то по ту сторону озера наигрывает на лютне. Мелодия была печальная и монотонная, и король, покрутив недовольно головой, заорал:

– Эй, там! Музыкант!

Музыка прекратилась, кусты ракитника раздвинулись, и появился молодой мужчина с каштановыми кудрями и острой бородкой. Казалось, он только и ждал, когда его позовут.

Король Рихард выбрался на мелководье и теперь стоял по колено в воде, уперев руки в бедра и широко расставив ноги. Он ничуть не стеснялся своей наготы, и щурился против солнца, пытаясь разглядеть музыканта.

– Ты мешаешь моему отдыху, трень-брень! – крикнул дракон. – Немедленно убирайся вместе со своим звенящим корытом!

После таких слов музыканту полагалось умчаться прочь со скоростью оленя, но вместо этого он дерзко ответил:

– Лес для всех, и я никуда отсюда не уйду.

Придворные возмущенно зароптали, гвардейцы уже собрались бежать вокруг озера, чтобы проучить нахала, но король остановил их одним движением руки.

– Ты слепой, наверное? – крикнул он музыканту. – Не видишь, кто перед тобой?

– Почему же? – полетело в ответ. – Мне прекрасно известно о бедном и несчастном короле Рихарде из рода Палладио. Так что я сразу вас узнал, ваше величество!

Король расхохотался, хлопая себя по голым ляжкам, и вслед за ним засмеялись придворные, с готовностью поддержав своего повелителя.

– Бедный и несчастный? – крикнул Рихард музыканту. – С чего бы?

– А как еще назвать того, кто роется в грязи, пытаясь отыскать жемчужину, но не может поднять голову, чтобы увидеть сияние солнца?

После этих слов музыканта воцарилась тишина. Кто-то не успел понять перемену в королевском настроении и хохотнул, но дракон грозно повел в его сторону глазами, и посмевший засмеяться некстати отступил в кусты, прячась среди зарослей.

– Объясни, – потребовал Рихард у музыканта, и от его прежней весёлости не осталось и следа.

К королю несмело приблизился слуга, держа простыню, чтобы вытереть после купания, но получил затрещину и поспешил убраться вместе с простынёй, укрывшись за спины других придворных.

– Так я услышу, почему ты считаешь меня бедным? – теперь голос короля Рихарда зазвучал вкрадчиво.

Но это была опасная мягкость. Слуги, не понаслышке знавшие характер короля-дракона, сделали шаг назад, и ещё шаг… и ещё…

– У меня столько золота и драгоценных камней, – продолжал король, – что я могу построить золотую башню до неба, а двери и окна сделать из алмазов, рубинов и изумрудов.

В отличие от слуг, музыкант ничуть не испугался. Он подошёл к самой кромке воды и сказал, скорее, утвердительно, чем спросил:

– Вы ведь мечтаете о наследнике, ваше величество.

– Да, – бросил король, буравя наглеца взглядом.

– И вы ищете женщину, которая будет вас достойна, чтобы выдержать семя дракона и родить сына.

– Да, – прорычал Рихард, – но таких нет.

– Просто вы не там ищете, – заявил музыкант и принялся настраивать лютню, подкручивая колки.

Король выждал, не заговорит ли он снова, но музыкант был занят лютней. Или намеренно испытывал терпение короля.

– А ты знаешь, где надо искать? – спросил Рихард насмешливо, но в темных глазах уже загорелось жадное любопытство.

– Знаю, – уверенно ответил менестрель.

– Тогда иди сюда – и расскажи. Не бойся, я тебя не трону, – пообещал король почти ласково. – Если только голову откушу за враньё.

Тут бы менестрелю задуматься, но он смело пошел по берегу озера, перебирая на ходу струны.

Рихард соизволил-таки завернуться в простыню и сел на ковер, который услужливо расстелили прямо на земле.

– Ну? – потребовал ответа король драконов и указал менестрелю на край ковра, разрешая присесть рядом. – Говори.

– Говорить я не обучен…

– Обманул, значит? – Рихард оскалил белоснежные зубы, будто и правда собирался откусить менестрелю голову.

– …я умею только петь, – закончил музыкант. – Поэтому спою.

Он поудобнее устроил лютню на колене и запел приятным баритоном, простенькую песенку вроде тех, которые поют вилланы, когда выпьют лишнего. Певец начал с места в галоп и с первых же строк поведал королю и придворным, что есть на свете прекрасная девица, у которой кожа золотистая и румяная, брови и глаза черней ночи, и тьма кудрей соперничает чернотой с чёрным руном, которое ниже живота, что нежней бархата. Но ещё нежнее – алые губы, чей поцелуй разожжёт в сердце солнце.

После каждого куплета повторялся припев – всего две строки:

– Безжалостен огонь прекрасных глаз,

Но разве это остановит нас?

Король Рихард слушал внимательно, по-кошачьи прищуривая глаза, ухмыляясь углом рта, и в такт музыке пристукивая ладонью по колену. Придворные тоже оживились, и кое-кто начал даже вполголоса подпевать менестрелю.

Но когда песня закончилась, король ни разу не хлопнул в ладоши. Прошло несколько томительных секунд, во время которых придворные боялись дышать, а потом его величество проворчал:

– Песенка – дрянь. Если и девица такая же, тебе всё-таки придётся распрощаться с головой.

– Смертные казни запрещены вашей Правдой, – напомнил менестрель.

– А, точно, – лениво протянул король драконов. – Ну тогда ограничимся ушами. Или вырвать тебе язык?

–