Дочка для владельца Империи - Татьяна Тэя

Дочка для владельца Империи

Глава 1. Взрыв из прошлого

- Вы в своём уме?

Смотрю на сидящего передо мной человека. Если бы не его удостоверение летел бы он из моего офиса на все четыре стороны.

- Вполне, Всеволод Петрович, в своём.

- Дайте документы.

Даже руку не протягиваю, жду, пока молодой полицейский дрожащими пальцами передаст мне бумаги.

Коротко просматриваю. Тут копии. Короткая записка, к кому обратиться в случае… в случае проблем. Свидетельство о рождении, куда я вписан отцом. Выписка с диагнозом, которую отбрасываю в сторону. Это сейчас к делу не относится.

Взгляд тормозит на имени. Арина Васильева.

Это шутка, что ли, такая?

Внезапно образовавшийся ком в горле становится неожиданностью.

- Где она? – бросаю сухо.

- В первой городской.

- А… ребёнок?

- Там же. В детском отделении.

Если верить бумагам, у меня дочь. Пятимесячная дочь. С красивым именем Ульяна. Именем моей матери, к слову. Если это развод такой, то Арине не поздоровится. Хотя, если прислушаться к этому сопляку и справкам из больницы, ей уже не очень. Авария. Серьёзные последствия. Кома.

Арина оказалась хорошо продуманной аферисткой, не то чтобы я питал иллюзии насчёт этой девушки, свалившейся на меня, как снег на голову и вскружившей эту самую голову, но… Чёрт, до сих пор у меня на неё ёкало…

Рука невольно тянется к галстуку, чтобы ослабить узел.

Раздаётся лёгкий стук в дверь, и в кабинет заглядывает моя помощница.

- Всеволод Петрович, инвесторы пришли.

Какие к чёрту инвесторы? Голова забита другим. Нет, определённо я не могу сейчас думать о делах.

- Георгию набери. Пусть встретит. И Романа Витальевича подтяни, пусть кого-то из финансов возьмут. Сегодня без меня. Мне срочно надо отъехать… по личному вопросу.

Последнее говорю на случай, если Гера или Рома поинтересуются, что за Апокалипсис случился у их генерального. Пропускать важные встречи совсем не в моём стиле.

Оля вопросов никогда не задавала. Вот и сейчас: кивает без лишних эмоций и закрывает дверь. Слышу, как цокают её каблуки, когда она удаляется от кабинета. В голове такая пустота, что привычные звуки кажутся оглушающе громкими.

- И вы идите, - приказываю парню, но тот настырен до скрежета в зубах.

В принципе, не такое уж плохое качество. Главное, чтоб с годами пыл не растерялся. Я знаю, как служба высасывает все силы и энтузиазм. Пример брата слишком ярко стоит перед глазами.

- Так вы, значит, приедете?

Я поднимаюсь из-за стола, и парнишка сглатывает, но плечи расправляет, ожидая ответа.

- Это к делу не относится. Вы меня оповестили. Теперь свободны.

Он решает не спорить, что-то там бормочет и пытается забрать документы, которые принёс с собой.

- Оставьте. Всего доброго, - прерываю его жалкие попытки.

И, наконец, остаюсь один. Сую руки в карманы брюк и шагаю к панорамному окну. Здесь на пятидесятом этаже «Империи» прекрасный вид на город. Особенно вечером. Мне нравится смотреть, как потоки трафика тянутся от центра к периферии. Чувствуешь себя чёртовым богом-громовержцем, наблюдающим за муравьиным копошением людей у себя под ногами.

А сама «Империя» - огромный улей. Муравейником её как-то язык назвать не поворачивается. Только после одиннадцати вечера тут окончательно гаснет свет. Я привык работать допоздна. Особенно последний год. И те, кто в моей команде, знают, за что получают деньги. За результат.

Нажимаю кнопку на интеркоме, чтобы вызвать Олю.

- Машину через десять минут к главному входу.

- Принято. Что-то ещё?

Я колеблюсь, но отрицательно мотаю головой.

- Нет.

Результат. Возможно, сейчас я встречусь с результатом неосторожной и необдуманной связи, произошедшей почти полтора года назад. А что мне делать с ним… как поступить… решу потом.

* * *

В первой городской суета. Ещё бы разгар дня. Я ненавидел больницы. Особенно последние два года до смерти отца. Это бесконечная череда реабилитаций, ожидание чуда, понимание, что чуда не будет. Мы увезли его в клинику в Израиль, где ему продлили жизнь ещё на три месяца. Каждый день был, как последний. Я тогда забил на бизнес, забил на всё, жить не хотелось. Особенно горько было смотреть на некогда сильного человека, потерявшего половину себя и превратившегося в немощь. Если со мной когда-нибудь случится нечто подобное – пристрелите меня сразу. Может, и отец этого хотел. Но мы делали всё возможное, чтобы выиграть время, и чуть-чуть нам это удалось.

- Всеволод Петрович? – ко мне подходит зав отделением.

Его, наверное, уже просветили, кто я такой и как со мной следует обращаться. Уверен, я выгляжу странным пятном в этом суетливом царстве слуг Гиппократа.

Киваю, смотрю на мужчину чуть старше себя. Если мне тридцать два, то ему под сорок, а может, и меньше, просто перманентная усталость добавляет лет.

- Детское отделение в другом крыле, но мы сейчас пройдём…

- Мать покажите сначала, - перебиваю не совсем вежливо.

- Пациент в реанимации, туда нельзя…

- Я и минуты не задержусь, - смотрю на него, не моргая.

Мне надо удостовериться, что это Арина. Та самая Арина. Лживая, изворотливая предательница. Если бы я не был убит уходом отца, она бы не за что не обвела меня вокруг пальца. Но предатели всегда бьют по больному. Всегда находят момент наибольшей уязвимости. В них нет ничего человеческого. И с ними надо так же… Их же методами… Без пощады. Без прощения.

Заведующий отделением сдаётся. Мне выдают белый халат, который абсолютно бесполезен. Просят нацепить бахилы, в которых нет смысла. Я ведь даже в палату не захожу. Смотрю на неподвижно лежащее тело через стекло. Светлые волосы, заплетённые в косу, выбиваются из-под повязки. Профиль её. Трубка аппарата, торчащая изо рта, закрывает щёку. Но это, безусловно, Арина.

Я помню её другой. Живой, игривой. Испуганной и отчаявшейся тоже помню.

Невольно усмехаюсь. Тоже мне, спаситель невинных овечек…

Доктор не понимает, что меня так развеселило, но никак не комментирует.

- Она транспортабельна? – оборачиваюсь к нему.

- Определённо нет.

- Могу я тогда привести своего специалиста?

- Если хотите, но нужно разрешение на…

- Разрешение будет.

Мужчина хмурится, недоволен, что я постоянно его перебиваю.

- Когда можно будет её забрать? На ваш взгляд.

- Несколько дней я бы пациента не трогал. Через неделю, возможно, когда состояние стабилизируется.

- А оно стабилизируется?

- Кризис миновал.

Киваю.