Маски сброшены - Ксения Шишина

Ксения Шишина

Маски сброшены

Часть первая

— Мы разобьём ему сердце. Собаки всё чувствуют.

— Тогда хорошо, что это мой пёс. С его разбитым сердцем я разберусь сама.

— Я заботился о нём, пока тебя не было месяцами.

— И всё-таки он мой. Я завела его до нашего знакомства. У нас всё будет хорошо. Когда должен приехать грузовик?

Картер смотрит на меня исподлобья. Люди часто так смотрят. Обычно это происходит само собой. Мгновения, когда люди ругаются или спорят, и хоть кто-то из них да ожесточается в своём взгляде. Мы тоже это проходили. Отрицание, гнев, злость, тоску, потепление и всё-таки снова злость, ядовитую, словно отрава. Но Картер единственный, кто умеет настолько склонить голову и при этом не разорвать зрительный контакт, не отвести взгляда и говорить им много всего. Ты такая холодная, что стало с той забавной женщиной, которая вызывала у меня смех, даже когда я только-только похоронил отца и не хотел смеяться? Где моя девчонка? Кто-нибудь её видел?

— Через двадцать три минуты. Я попрощаюсь перед уходом. Корм, который он ест, в нашем общем списке покупок. Я потом отредактирую и удалю всё свое. Код от охраны 492496329. После того раза, когда я менял его пару недель назад, ты его ещё пока не запомнила. Починить механизм на окне в кабинете придут в четверг, я объяснил, что проблемы с откидным положением. В мойке я всё ещё раз посмотрел, течи нет. В твоё отсутствие были трудности с канализацией из ванны, но и это улажено. Я прогуляюсь с Джеком по кварталу, хорошо?

— Картер.

— Ты мне не изменяла. Я тоже был тебе верен. Ну или если что-то было, а я не знаю, то давай всё так и оставим. Отношения просто изжили себя. Надо было раньше…

— Что надо было раньше? Расстаться?

— Я не знаю. По-моему, будет лучше, если мой агент свяжется с твоим, и вместе они согласуют…

— Официальное заявление? Я его не хочу. Но поскольку надо, и ты больше меня ведёшь социальные сети, то сделайте всё сами. Что бы вы ни написали, просто укажи моё имя в подписи. Будем как Ченнинг и Дженна.

— Только без общей дочери или общего сына.

Картер выходит в прихожую нашего дома. Технически это мой дом, жилище, что записано на моё имя и только на моё, но он наш. Он скоро перестанет быть нашим. Как только Картер вынесет наружу последнее, что ему здесь принадлежит, и погрузит либо в грузовик, либо в собственный внедорожник. Он купил его, продав спорткар, пару лет назад. Необязательно быть бесшабашным рокером, чтобы любить быструю езду на грани. И Картер её любит и по сей день. Просто мы говорили о детях, об ответственности и их безопасности. Судя по наличию таких разговоров, мы хотели детей. Или хотел Картер, расставшийся с тачкой с открытым верхом ради автомобиля, отличающегося высоким уровнем надёжности. Я же просто слушала его и никогда не говорила ничего определённого. Он прав, меня месяцами не бывало дома. Очередной тур, город за городом, жизнь между домом на колёсах, концертной площадкой и номером в отеле. Даже возвращаясь, больше времени я проводила в студии, нежели на диване или в кровати с парнем. Новые песни не падают с неба. Новый тур невозможен без нового альбома. И так снова и снова. Замкнутый круг. Картер это понимал, потому что это и его призвание. Как и я, он певец. Но он ушёл в творческий отпуск. Чуть позже, чем приобрёл ниссан. Мне нравился его ниссан и то, что он купил его, не спросив меня. Мне нравилось то, что он всё равно знал, что я одобрю его выбор. Чушь. Мне всё ещё нравится, что он так знает меня. И знает то, где лежит поводок. Ещё бы. Ретривер мой, но Картер действительно лучший хозяин, чем я.

Я наблюдаю, как они с Джеком выходят на улицу нашего привилегированного района. Собственный дом Картера относительно недалеко. В соседнем районе. Тоже привилегированном. За несколько лет это будет моя первая ночь в этом доме только с Джеком. Джек виляет хвостом, держась очень близко к Картеру и подставляя морду, чтобы получить порцию ласки. Джек любит Картера. А я? Каковы мои чувства к Картеру? Я приехала из тура, вошла в дом, вспотевшая и измотанная, что было пару дней назад, посмотрела на своего парня, и едва он открыл рот спросить, хочу ли я в ванну или обойдусь душем, и что мне достать перекусить, как я ответила, что мне хочется быть одной. Картер неверяще посмотрел на меня, но не подошёл. Не прикоснулся и не поцеловал. А раньше мы всегда целовались. После долгой разлуки это было как неизбежность, желание сквозило в воздухе, и я не думала ни про пот, ни про усталость. Мы могли заниматься сексом целую ночь, а в перерыве просто поглощать шоколад. Шоколад, Картер и секс. Вот как всё было до недавних пор. Картер произнёс лишь одно слово. Хорошо. Хорошо, я тоже хочу быть один, или хорошо, я принимаю, что ты говоришь? Видимо, правдиво последнее. Ведь он нашёл машину на следующий же день, а теперь ушёл попрощаться с Джеком прогулкой. Пока их нет, я ставлю пластинку в проигрыватель Картера. Он любит пластинки, как кто-то, кто родился в эпоху винила, но не хранит упаковки. Потому что, и всё с его слов, они пачкаются, рвутся, желтеют, если попадает солнце, а надписи тускнеют. Картер всё так же хранит каждую отдельно от другой, но в конвертах из ткани, сшитых на заказ. Он знает, где чьи песни, даже не читая мелкий шрифт непосредственно на пластинке, а я и не знаю, и не читаю. Я просто слушаю, когда слушает он, или наблюдаю, как глупо он двигается под композиции, которые не предполагают быстро танцевать. Но Картеру всегда всё равно.

Он определённо возьмёт всё. И я больше не буду слышать их. А в моём доме нет музыкального центра. До Картера мне не хотелось быть в чужом творчестве. Но он дал понять, каким вдохновляющим оно может быть. Когда он возвращается спустя время, и Джек занимает своё место на подушке близ телевизора, я просто стою у окна, и ничто не выдаёт того, что я пользовалась проигрывателем. Пластинка возвращена в конверт. Все они сложены рядом с техникой. Игла на