Академия Клейто - Екатерина Тимошина

Екатерина Тимошина

Академия Клейто

Пролог. Будь ты проклят!

Ковентина

Под щупальцами огромной медузы, которые плавно раскачивались в водах Атлантического океана, сидела самая красивая русалка. От ее красоты у всякого замирает сердце.

— Будь ты проклят, Кай! Ты все равно будешь со мной! Ты все равно захочешь стать частью меня! — яростно кричала девушка, которая, не отрываясь, смотрелась в свое большое из орихалка сделанное зеркало и любовалась собой, несмотря на застилающие глаза слезы. Она абсолютно не понимала, как любимый может не хотеть ее.

Ведь она чертовски привлекательна, божественна. Она — есть красота.

Ее длинные волосы ярко-алого цвета, украшенные самым крупным и чистым жемчугом, ракушками с самым переливающимся перламутром и морскими разноцветными звездами, оплетают нежную и хрупкую фигурку.

Ее огромные синие, как сам океан, глаза пленяют, а длинные и пушистые ресницы, красиво обсыпанные песчаной пылью, заставляют смотреть, не отрываясь.

Ее острые скулы, вздернутый носик, пухлые губы и россыпь разноцветных чешуек на висках и лбу делают ее нежное лицо неповторимым.

Ее длинные и тонкие руки, покрытые почти прозрачной белой кожей с нежной искрящейся россыпью, могут подарить невиданное удовольствие, которое больше никогда не забыть ни одному мужчине и не получить дважды.

Ее хвост, словно соткан из воды. Он будто состоит из миллиардов искрящихся капелек, которые перетекают и меняют свою форму, создавая удивительную игру света, который попадает сквозь огромную толщу воды.

Только мало кто знает, насколько эта красота опасна. Как маленькие и аккуратные ноготки могут стать настолько острыми, что способны самой акуле вспороть брюхо. А на кончике ее хвоста вдруг вылезут страшные и ядовитые шипы, которыми она может метать точно стрелами. А ее прекрасный рот полон острейших клыков.

Когда видишь такую русалку, и подумать не можешь, что у такой красоты может быть мертвое сердце и пустая душа.

И вот сидит, спрятавшись в длинных щупальцах медузы, эта самая прекрасная русалка и заглядывает в свое зеркало. Только зеркало у нее не простое, а волшебное. Такое нельзя давать в руки холодным и бездушным существам.

Затем, налюбовавшись собой, Ковентина высыпала на зеркало чешуйки, собранные с хвоста Кая, после вырвала шип у морского ежа и проколола свой тонкий палец. Она занесла руку над своим зеркалом и выдавила на него несколько алых капель, которые, ударяясь об гладкую поверхность зеркала, растекались красными кругами и впитывались, не оставляя ни следа. Разве что в его отражении снова светилось заплаканное, но такое красивое лицо русалки.

— Моя кровь будет манить тебя, притягивать. Ты будешь желать ее вновь и вновь, во веки вечные! Отныне ты связан с ней! — заключила Ковентина и ударила ладонью по зеркальной поверхности. Она пошла рябью, засветилась, принимая клятву и наделяя ее магической силой.

Только вот эта сила на крови. А значит, расторгнуть ее почти невозможно. Почти.

Глава 1. Вила-Франка

Катя

Где-то на Азорских островах в Атлантическом океане.

— Катерина, хватит там загорать, пойдем купаться! — прокричал мой любимый брат. Ага, конечно. Знаю я эти “пойдем купаться”, потом придется водоросли и кораллы из своих волос выпутывать.

— Нет, спасибо, Дань. Не хочу. — ответила я и перевернулась на живот, чтобы еще и филейную часть подрумянить.

Лежу, читаю, никого не трогаю, как меня что-то хватает, перекидывает через плечо и утаскивает в пучину морскую.

— Па-ап! Спаси-и дочь свою-ю!!! Сгинет ве-едь! — кричала я, сильно выгибая шею, чтобы посмотреть в смеющиеся глаза отца.

— Крепись, казак — атаманом будешь! — поддержал меня отец, начиная уже хохотать, пока сам лежал на песочке, подставляя солнышку свои бока, в то время как мои бока и живот уже изрядно намяло от крепкого плеча брата.

— Ну, Да-ань, прекрати! — хохотала я, параллельно ногами отбиваясь от его загребущих ручонок, а своими руками шлепая его по заднице.

— Перегреешься, а зад твой в поджаренные окорочка превратится! — отвечал этот паршивец, пока тащил меня на глубину, где с чувством выполненного долга кинул в воду, не забыв при этом придать ускорения, ловко перехватив подмышки и подкинув так высоко, как только смог.

Я нырнула в воду, захлебываясь ею, так как не успела зажать нос. Ну не могу я нырять не с закрытым носом, всегда кажется, что эта вода до самого мозга доходит и потом булькает в нем.

Пока я отплевывалась и отлепляла прилипшие к лицу волосы, он уже успел отплыть на приличное расстояние и, точно ребенок, прокричал:

— Ня-ня-ня, не догонишь! — да еще и язык показал.

Кошмар! И это в 26 лет! Хотя мама мне всегда говорила, что первые 40 лет детства самые тяжелые в жизни мужчины, а потом будет легче. Дожить бы еще!

— На что спорим? — как всегда подначивала я, зная его слабость к спорам.

— Кто проиграет, тот поцелует осьминога! — неожиданно предложил он.

— И где ты его найти собираешься? — фыркнула я на такое странное предложение.

— Найду, не переживай. По рукам? — этот загорелый блондин, чьи волосы от палящего солнца выгорели настолько, что стали практически белыми, расплылся в довольной улыбке и, точно крокодил, выглядывая одними глазами из воды, медленно подплыл и протянул мне руку.

— По рукам! — согласилась я, а он едва скрепив рукопожатие нырнул под воду и поплыл.

И я рванула за братишкой. Мы с ним с детства занимались плаванием, поэтому каждый раз наше купание заканчивалось соревнованием “кто приплывет первым”.

В воде я чувствовала себя точно рыбкой. Это моя стихия! Моя жизнь. Поэтому, если быть совсем откровенной, то эти забавы с братом доставляли мне не меньше удовольствия, чем ему.

Брат направился в сторону крошечного острова Вила-Франка, который был необитаемым и вулканическим. А еще безумно красивым. По форме он похож на атолл, где в окружении скал находится круглый бассейн — любимое место для дайверов.

Там на острове имелись обустроенные зоны для ныряния, спуски в воду, специальные настилы, но нам же так неинтересно, поэтому мы забрались на остров с его самой высокой части, там, где скалы поросли невысокой растительностью.

Мы с ним плавали, ныряли, забирались на скалу и прыгали с нее, выделывая разные сальто. И, поднимаясь в очередной раз по скользкой от водорослей и крутой скале, Даня неожиданно соскользнул и сорвался в воду.

Я в панике поплыла к нему, но тот живее всех живых! Даже ни единой царапинки. И как ему это только удается?

— Эй, Кать, я тут что-то нашел. — крикнул брат,