Паук Эванбайринг - Лана Александровна Ременцова

Лана Ременцова

Паук Эванбайринг

– Скотина! Сволочь! Бери меня и убирайся. Всё равно ты хочешь сделать из меня шлюху. Тогда давай делай, что хочешь и убирайся.

От автора: Начало этой любовно – жестокой истории в конце четвёртого романа серии «Оборотни» – В плену у лесного духа.

Пролог

– Не смей прикасаться ко мне поганый паук! Я – благородная лиса, а не шлюха.

Крупный широкоплечий мужчина примерно двух футов роста схватил светловолосую девушку за подбородок, грубо присосался к девичьим губам и безжалостно прокусил нижнюю, тут же слизывая выступившую каплю крови.

Она попыталась вырваться, упираясь в его твёрдую грудь, напоминающую каменную глыбу, однако не тут то было. Паук гораздо сильнее миниатюрной жительницы лесного мира и крепко держал.

Неожиданно рука лисы высвободилась из стальных объятий и размахнулась, чтобы ударить пощёчину, однако паук перехватил и сжал запястье так, что она простонала.

Он ударил первым свободной рукой, и девушка упала на пол под его ноги в чёрных высоких сапогах. Паук, зловеще ухмыльнулся и посмотрел на неё свысока.

– Наши женщины покорны, и если ты ещё хоть раз поведёшь недостойным образом, тебя ждёт казнь – сожжение.

Лиса подняла голову, с уголков губ потекла струйка крови, в глазах цвета нефрита загорелся огонь ненависти.

– Лучше казнь, чем жизнь шлюхи. – Процедила, царапая пол вокруг себя.

Он присел и, схватив её за густые вьющиеся волосы со стороны затылка, выплюнул в лицо:

– Ошибаешься рыжая, сжечь можно тоже по– разному. Я могу делать это медленно, и ты будешь молить о скорой смерти, но не дам тебе быстро умереть, сжигая твоё девственное влагалище первым.

Девушка содрогнулась только от этих жестоких слов.

– Так что заруби себе на носу, я получу все твои сладостные отверстия уже сегодня ночью, иначе тобой займётся палач.

Глава 1. Мир пауков

Эванбайринг проводил взглядом улетающего лесного духа с пленниками, и его мысли снова заняла лиса. «Эта девка покорится. Лучше мой член, чем смерть. Не совсем же она дура?»

Крис отвели в гарем паука. Как только её ввели внутрь, взгляд метнулся на женщин, сидящих на разноцветных подушках, разбросанных по гладко–натёртому полу. У стен стояли оплывшие горящие свечи в бронзовых подсвечниках в форме пауков; их лапы спускались вокруг и ложились на пол.

– Наложницы, повелитель выбрал себе новенькую. Примите и расскажите как его лучше ублажать. – Рыкнул паук – евнух жирный как отъевшийся землероек вперёд на год.

– Вот ещё… зачем ему новенькая? Что нас мало? – одна из них встала и, виляя бёдрами, подплыла, нагло разглядывая новенькую.

– Мы вшестером вполне справлялись. И чем эта рыжая так хороша? Красива, да, но что если она тупая или фригидная? Повелитель изнасилует её и забудет как ненужную вещь.

Крис нахмурилась. Золотистые брови сошлись на переносице, и даже маленький острый нос дрогнул, будто нюхал запах от женщин.

– Вы вообще кто?

Они злобно оскалились, теряя на миг яркую красоту.

– Мы – паучихи и готовы на все фантазии повелителя.

– Ясно, то–то и вижу, что ваша кожа с серым налётом, а запах от тел, как будто вы давно не мылись. – Отпарировала лиска, сверкнув зелёными, как весенняя трава, глазищами.

– Что? Ах ты, рыжая сука! – они кинулись на неё, пытаясь вырвать волосы и выцарапать глаза, однако не успели. Звук хлыста разорвал пространство.

– На место, злобные твари! Хотите повторить участь наложниц сколопендр, когда те изуродовали госпожу Астрид? Так быстро отправитесь в огонь. – Эванбайринг стоял в дверях в распахнутом камзоле, грудь украшала татуировка – огромный чёрный паук с обсидиановыми глазами. В правой руке сжимал кнут, лицо исказилось гневом, взгляд стал колючим.

– Она – лиса, жительница с горы Горгулья от лесного духа Шайдара, зовут Крис. Вар подготовит её к сегодняшней ночи, а после вы примете новую наложницу, как родную, иначе… все поджаритесь на костре.

Паучихи упали на колени, многочисленные украшения звякнули об пол.

– Повелитель, простите.

– Умоляем, не гневайтесь.

– Она…

– Оскорбила нас, сказала, что мы воняем, а Вар только вымыл всех на рассвете.

– Все пауки имеют специфический запах как не мойся из–за того что мы живём под землёй во мхах и сырости. – Его горящий взгляд перешёл на лису. Та гордо подняла голову, на которой по какой–то причине стали выступать милые ушки с белой шерстяной окантовкой. – И ты, рыжая дрянь, должна это понимать и не оскорблять пауков. Твоя жизнь и вообще сносное существование теперь будет зависеть только от того как ты расставишь сегодня ночью ноги и откроешь рот там, где это нужно.

– Не дождёшься!

Его рука поднялась вверх и хлестнула непокорную девушку. Та даже не дрогнула, испытав мучительную боль. На нежной коже сразу образовались багровые полосы.

– Если до ночи не поймёшь, как должна вести, сильно пожалеешь. – Прорычал и ушёл.

Паучихи злобно зашумели, с ненавистью косясь на неё.

– Злобные гарпии, поделом вам досталось от повелителя. Молите бога пауков, что живы остались.

– Эта девчонка непокорна и повелитель её точно изувечит сегодня.

Вар – главный евнух схватил лису за руку и потащил в коридор. Она невольно обратила внимание на деревянную отделку. В углах под высоким потолком восседали каменные жуткие пауки – чёрные и гладкие как глянцевые.

– Из чего они?

Тот проводил взглядом на то, что указала новенькая.

– Это обсидиан. Им богата наша земля. Есть снежный, чёрный, коричневый и радужный.

– Красивый камень.

Он скосил пытливый взгляд на неё.

– А ты смелая… повелитель нехило так полоснул тебя кнутом.

– Я не собираюсь сдаваться на его милость. Он насильно забрал меня из дома от любимого брата.

– Смирись, иначе тебя казнят. А сгореть живьём очень неприятно.

Лиса ещё выше подняла голову и расправила плечи. Высокая грудь стала похожа на холмы, которые ещё никто не вспахал. Вар бросил на неё безразличный взгляд и привёл в баню.

– Раздевайся.

– Что? – брови лисы свелись к переносице.

– Немедленно, если не хочешь, чтобы тебя держали воины – пауки, пока я тебя вымою и побрею все волосы на твоём теле.

– Отстаньте от меня! – прокричала и отбежала к стене.

– Глупая девка. – Вышел и вскоре вошёл с двумя статными молодыми пауками.

Она расширила полыхающие сочной зеленью глаза