Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации - Мария Сергеевна Коваленко

Мария Коваленко = Марья Коваленко. Шикарный мужчина. Инструкция по эксплуатации

Глава 1. Распаковка

Настя

Все мужики – козлы.

Козлы обыкновенные. И даже если кажется, что тебе встретился единственный в мире «не такой, как все», то максимум через пару месяцев шоры спадут, и недавний орел проявит себя во всей козлиной красе.

Хотя... Существуют на свете девушки с педалью тормоза между ушей.

Эти счастливицы способны прожить с закрытыми глазами и месяц, и полгода. Они упорно будут верить в светлое будущее с голубями и маршем Мендельсона. Не обращать внимания на слишком частые поездки к родителям и вечные командировки своей половинки.

В моем случае ситуация оказалась гораздо хуже. Это была не педаль, а целый ручной тормоз. Я не верила лучшей подруге, когда та рассказала, что видела Дениса с другими. Сама придумывала оправдания запаху женских духов на его рубашках.

Ждала.

Понимала.

Готовила завтраки, обеды и ужины.

Снова ждала.

Пока однажды не застукала своего благоверного В ПРОЦЕССЕ.

Впрочем, даже в этот славный момент я умудрилась сорвать стоп-кран.

***

– А здесь у нас гостиная! – с растянутой от уха до уха улыбкой я пропускаю риелтора вперед, а сама разбираюсь с сигнализацией. Та опять показывает какую-то ерунду. Будто кто-то отключил ее до моего прихода.

– Эмм... – с покашливанием доносится из глубины квартиры.

– Вы пока там располагайтесь. Выбирайте любое место. Я скоро подойду.

Суетливо жму на кнопки. Пока не пошел вызов в охранную службу, ввожу код. Жду, когда дурацкая система отключится, и можно будет нормально показать квартиру.

– Кхе... Кхе... – покашливание звучит громче.

– Там на столике графин с водой и стаканы! – С мольбой смотрю на маленький цифровой экран.

«Ну, давай же!» – прошу его мысленно.

«Нас с Денисом уже ждет новое жилье, а это нужно сдать!» – объясняюсь с оборудованием, словно оно может понять.

– Кхе. Кхе. Кхе! – раздается вместо щелчка сигнализации. На этот раз покашливания такие громкие, что игнорировать больше не могу.

– Что... – плюнув на оборудование, я влетаю в гостиную. – ... произошло? – спрашиваю у красной, как флаг Советского союза, риелторши.

А уже в следующую секунду мой взгляд замирает на том самом журнальном столике.

На нем вместо графина и стаканов, раздвинув длинные ноги, лежит красивая блондинка. А за ней с самым сосредоточенным видом стоит мой жених. Денис.

Тоже голый. С раскрытым ртом и обмякшим достоинством в руках.

– Извините, мы, наверное, помешали, – хриплю я, все еще ничего не понимая.

– Да! Уж я так точно! – с облегчением произносит риелторша и, включив заднюю передачу, пятится до самой двери.

– Вы... Графин только не разбейте... – сглатываю я. – Чешский хрусталь. От бабушки.

Стараясь не пялиться на роскошную грудь блондинки, подбираю с пола стаканы. Поднимаю и аккуратно складываю одежду Дениса.

– Насть, я все объясню! – оживает Денис.

Словно он вообще ни при чем, а девушка – это так, новый предмет декора, жених резво стягивает с члена презерватив. Со скоростью спасателя надевает на свои тощие булки трусы и расставляет руки для обнимашек.

Как под гипнозом, я послушно шагаю в его сторону. Почти касаюсь груди, бледной, с жидкими кустиками растительности. А затем какого-то черта опускаю голову вниз и встречаюсь взглядом с блондинкой.

От удивления и ужаса в ее глазах меня как глухим стеклянным куполом накрывает понимание.

– Нет! – Я, как от прокаженного, отшатываюсь от Дениса. – Нет... – Обвожу взглядом гостиную.

А затем делаю то, что нужно было сделать в первый момент.

Глава 2. Комплектация и инструкция по сборке

Настя

Я хочу поплакать.

Честно.

Как в сопливой мелодраме: с трясучкой и прозрачными ручьями по щекам. С разбросанными волосами, на взбитых подушках, в уютном пледе и с пачкой шоколада под боком.

Сериальный эталон женских страданий. Только без вина. На него у меня аллергия. Как и на мужиков с сегодняшнего дня.

Выть хочется страшно. Однако, кажется, есть проблема.

Подушка пахнет.

Воняет!

Смердит!

Женскими духами. И... не моими.

Я утыкаюсь в неё носом и тут же дергаюсь, как от грязного носка.

– Это что ещё за «Авеню стометровка»?.. – бормочу и нюхаю снова, на всякий случай.

Да, определённо не мой аромат. Слишком сладкий, липкий, с нотками мужского блядства и женской доступности.

Вот так и выясняется, что у меня, оказывается, есть нос.

Целых два года я благополучно игнорировала любые странные запахи, выдумывала для себя сказки о кондиционере для белья и легенды про освежитель воздуха в офисе.

А оказалось...

– И вот как в такой обстановке реветь?! – жалобно всхлипываю и с размаху швыряю злополучную подушку в стену. Но промахиваюсь.

Мой мягкий снаряд летит по дуге в сторону столика. Цепляет гребаный графин, и они вместе падают на пол.

Подушка – с тихим шлепком. Графин – звонко, на осколки.

– Проклятие... – На глаза наворачиваются первые слезы. Кажется, еще чуть-чуть, и я завою.

В надежде выдавить из себя хоть одну слезинку, я даже перестаю дышать. Жду. Надеюсь. Но, как назло, в этот момент раздается телефонный звонок, и на экране высвечивается: «Сима. 911».

Не раздумывая ни секунды, жму «принять», и вместо «алло» слышу голос сводной сестры, журналистки, блогера и вообще умницы-красавицы:

– Ну? Ты ревёшь или уже шьёшь куклу вуду?

– Сима, откуда узнала?

– Твой орёл уже поплакался моему соседу, что его выперли. Давил на жалость, чтобы впустили переночевать.

– Зря мы их познакомили... – Кусаю губу. – И как?

– Ну, Стас же ремонтом теплотрасс занимается. Подсказал, под каким мостом нынче теплее ночевать, – с гордостью произносит Сима. – Он у меня умный. Знает, что за мужскую солидарность по голове не поглажу и ужином не угощу.

– Повезло. – Отворачиваюсь в сторону телевизора. На нем как раз очередной сериал с брутальным героем и невинной овцой героиней.

– Везение в отношениях ни при чем. Выдрессировала, – холодно комментирует Сима и тут же уточняет: – Так ты как? Ревёшь?

– Не получается, – признаюсь. – И в душ сходила. И в кровати полежала. Не берет.

– «Послание в бутылке» пробовала? Прочищает слезные каналы лучше, чем химия – трубы в ванной.

– Мне кажется, сейчас никакое кино не поможет. Я такой дурой себя чувствую. Он прямо здесь ее...