Бывший муж, предатель и отец - Кара Райр

Рита Нестерова, Алена Московская

Бывший муж, предатель и отец

Глава 1 Папа - это когда держит за руку

Таисия

Я снова опаздывала.

Эти вечные полтора часа между закрытием смены и детским садом — как гонка без финиша.

Всё время казалось, что я успею: отвечу на последний звонок, проверю расписание на завтра, протру стойку ресепшена…

А потом — бегом, по жаркому асфальту, через пробки, с набатным стуком сердца в груди.

Сумка врезалась в плечо, туфли натёрли пятку, а волосы, собранные с утра в идеальный пучок, начали распадаться.

Я задыхалась от духоты и спешки, но всё равно бежала к дочери.

Во дворе детского сада было шумно.

Дети кричали, кто-то запускал мыльные пузыри, бабушка с козырьком на голове пыталась перекричать группу мальчишек.

Я замедлила шаг — среди сотни детских голосов всегда находила один-единственный.

Свой.

Самый родной.

Соня стояла возле клумбы, держа в руках камешек.

Рядом — её подружка Лена и высокий мужчина в красной футболке, с черной спортивной сумкой на плече.

Он что-то рассказывал, показывая руками, а девочки хихикали. Лицо у него было серьёзное, но глаза добрые. Такой — надёжный. Тот, кто приходит за ребёнком вовремя.

— Соня! — позвала я, подойдя ближе.

Доча обернулась.

— Мама! А ты знаешь, что у Лены мамы нет?

Я кивнула и тяжело выдохнула.

Ой… господи, девочка моя, вещи такие не говорят.

— Знаю, котёнок.

— Но у неё есть папа! Он такой классный. Он умеет делать из листьев лодочку! Правда, дядя Витя?

Мужчина усмехнулся, слегка смутившись, и кивнул.

— Спасибо, что присмотрели, — сказала я и вытянула руку к Соне. — Пора домой.

— Не за что. Девчонки славно играли, — отозвался вдруг он. — Я — Виктор, кстати. Папа Лены.

— Таисия, — сказала я автоматически и легонько потянула Соню за руку.

Она оглянулась, как будто не хотела уходить.

А я не хотела смотреть на него. Неудобно, до ужаса, напоминать ему, что от него ушла жена, как говорили другие мамочки, не самое тактичное, что могло произойти.

Мы пошли к выходу.

Вечер — медленно проваливался в закат.

А я держала в ладони детскую руку и чувствовала, как в груди снова разрастается старая боль.

Дочка только поникла, молчала, глядя в землю, волоча за собой рюкзак с пайетками.

Я уже собиралась завести разговор о чём-то лёгком — например, о том, что будем ужинать, — когда она вдруг остановилась.

— Мам…

Я обернулась.

Она стояла нахмуренная, и это выражение лица всегда предвещало что-то важное.

— Ну ты же знаешь, — проговорила она с выдохом, — Я хочу найти папу.

Сердце сжалось.

Я кивнула.

Не потому что была готова, а потому что это был единственный ответ, который не ломал её ожидания.

— Я хочу на первое сентября идти в красивой ленте… — она подняла голову, мечтательно смотря куда-то вверх, — …и чтобы он меня за руку вёл. Как у всех детей. Как у нас всех будет в первом классе, я ведь скоро в школу пойду, мам.

Я знала, что она давно про это мечтает.

Знала — и надеялась, что пройдёт.

Пройдёт, как простуда. Но это не проходило.

Наоборот — крепло, росло, собиралось в слова и желания.

— Доченька…

— А давай скачаем тебе приложение для знакомств? — выпалила она вдруг, как будто это гениальное решение.

Я моргнула.

— Что?

— Ну, я слышала, там можно построить отношения. У Леркиной мамы получилось! Она сказала, что её папу она скачала.

Я прикусила губу, чтобы не расхохотаться — не от смеха, а от безысходности.

— Тебе шесть, Сонь. Шесть. Приложение, блин…

Слишком быстрое поколение, слишком умные дети.

Она пожала плечами, как будто это было чисто техническим моментом, который взрослые почему-то не могут нормально решить.

Ой, да уж.

Каждый раз одни и те же идеи, то притащит за руку на заправке мужчину, то в торговом центре охранника, понимаю, что ей хочется отца рядом и его любви, но как же это все-таки сложно.

Я остановилась, присела перед ней, чтобы оказаться с ней на одном уровне, поправила резинку на одном из её хвостиков, затем — на втором.

Слишком туго — она поморщилась, и я ослабила.

— Послушай… Я поведу тебя за руку. В ленте, в белых гольфах, с букетом. Я.

Она глянула на меня снизу вверх.

— А я хочу, чтобы папа.

Эти слова упали между нами как камень.

Я выпрямилась, снова взяла её за руку и пошла дальше.

Медленно.

В груди всё жгло.

Я уже не видела дороги, не слышала машин.

Только Соню рядом.

Только её мечту — простую и невозможную.

А впереди — сентябрь.

И я… Я всё ещё не знала, как быть.

Мы шли вдоль забора сада, когда я вдруг остановилась.

Словно наткнулась на стену, которую никто не видит.

Соня потянула меня за руку:

— Мам? Чего ты?

Я не ответила.

Просто смотрела.

Там, в толпе родителей, у поворота, где всегда припаркованы машины, кто-то стоял спиной.

Высокий. Прямая осанка, чуть напряженная.

Зеленая рубашка, рука в кармане, привычный разворот плеча… до боли знакомый.

Не может быть.

Кровь ударила в виски.

Дыхание перехватило.

Мужчина повернулся.

И время остановилось.

Владислав.

Мой бывший муж и родной отец Сони…

Смотрел прямо на меня.

Глава 2 Дядя тебя знает?

Таисия

Это он. Он. Точно он.

Смотрел прямо на меня.

Не в лицо.

В самое сердце.

Как тогда.

Как перед тем, как всё разбилось.

Я не успела вдохнуть. Только замерла.

И боль — резкая, слепящая, мгновенная — прожгла грудную клетку, как будто семь лет назад были вчера.

— Тая! Тая!!!

Его голос ударил в спину, как плеть.

Я не обернулась.

Только сжала руку Сони крепче и ускорила шаг.

Ноги запутывались в пробоине на асфальте, в тенях, в воспоминаниях.

Сердце словно стучало в горле.

Становилось трудно дышать — от страха, от боли, от одной только возможности снова взглянуть в его глаза.

— Мама?.. — растерянно спросила доченька, запинаясь.

— Быстрее, — только и выдохнула я. — Быстрее, зайка.

Автобусная остановка маячила впереди, как спасение.

Как укрытие.

Впервые за много лет я ощущала себя снова бегущей.

Не идущей, не