Барби на полставки. Я (не) робот босс - Евгения Кец

Евгения Кец, Екатерина Баженова

Барби на полставки. Я (не) робот босс

Глава 1. Системная ошибка: сердцебиение обнаружено

Всё было хорошо. Ну, почти. Пока его пальцы не коснулись моего запястья.

Испуганно смотрю на брата, но он сам стоит бледнее поганки и даже не шевелится.

— Интересно… — голос Константина звучит так, будто он разгадывает ребус, а не щупает робота. — А в руках датчики чувствительности есть?

Его прикосновение обжигает кожу, и я мысленно проклинаю Сёму. Убью брата, как только выберусь из его «гениального» костюма, который скрипит, как старый шкаф, при каждом моём движении.

А ещё эти чёртовы пластиковые пластины впиваются в бока, будто хотят проверить, настоящие ли у меня рёбра. Настоящие, конечно! Я же не робот. Я человек!

«Всего 98% сходства с андроидом, Сеня, это же мелочь!» — вот слова брата в момент, когда он уговаривал меня на эту работу.

Мелочь? Да я сейчас покраснею, как новогодний шар. А кожа под этими дурацкими датчиками на лице жутко чешется. Кажется, я уже краснею.

Господи, пусть Яровой решит, что это режим «эмоциональной симуляции».

— Отвечаю, — выдавливаю механическим голосом, Сёме просто повезло, что я ходила в театралку. — Тактильные сенсоры функционируют в штатном режиме.

Константин наклоняется ближе, и его дыхание щекочет мою шею. От него пахнет кофе и чем-то древесным. Интересно, что у него за духи? Аромат совсем как в его кабинете. Только в офисе он не смотрит на меня так… будто пытается разобрать на запчасти.

Шеф, вообще, никогда не смотрел на меня с таким интересом.

— Что насчёт реакции на стресс? — Константин внезапно хватает меня за плечи.

Мой желудок предательски урчит. Чёрт, я же забыла поесть! Брат-то говорил: «Тестирование займёт полчаса», — мысленно передразниваю голос Семёна.

Я уже третий час стою, как идиотка, в костюме из дешёвого пластика, что жмёт и натирает в самых неприличных местах.

— Стресс-тест активирован, — бормочу, глотая слюну. — Рекомендую прекратить физическое воздействие во избежание перегрева.

Яровой усмехается. Чёрт, он усмехается! Значит, заметил дрожь в голосе? Или это мне только кажется?

— Перегрев, говоришь? — его рука скользит к моей талии, и я чуть не подпрыгиваю. — А что, у тебя есть… система охлаждения?

Сейчас или ударю его, или заору: «Я живая, дурак! Разве ты не видишь?»

Но вместо этого срабатывает режим паники:

— Внимание! Обнаружена критическая неисправность. Требуется перезагрузка.

Поворачиваюсь к стене, как запрограммированный манекен, и бьюсь лбом о неё. Нарочно. Пусть думает, что это программный сбой.

Брат, кажется, сейчас в обморок грохнется, а его помощник Димка закрывает лицо обеими руками, но наблюдает за нами сквозь щель между пальцев.

— Стоп! — Константин хватает меня за руку и дёргает на себя. — Ты… в порядке?

Его пальцы сжимают мою кисть слишком крепко для проверки робота. Сейчас заметит, что пульс зашкаливает. Точнее, что у меня вообще есть этот самый пульс. Надо как-то отреагировать.

— Ошибка исправлена, — говорю самым механическим голосом, на который способна. — Благодарю за участие в улучшении функционала.

Молчание. Потом Яровой внезапно смеётся — низко, искренне, как будто я только что рассказала лучший анекдот в его жизни.

— Знаешь, ты удивительно похожа на одну мою сотрудницу. Та же… непредсказуемость.

Сердце падает в ботинки. Он узнал. Точно узнал. Но как?! Я же гримировалась два часа, а брат клялся, что я сама на себя непохожа! Линзы, ресницы, накладки на лицо и этот немыслимый костюм андроида из пластика.

— Любое сходство с реальными людьми случайно, — отвечаю, стараясь говорить как какая-нибудь программа озвучки, только с похмелья. — Мой облик основан на анализе тысяч лиц. Алгоритм выбрал этот вариант, как наиболее предпочтительный.

— Алгоритм… — Константин проводит пальцем по моей щеке, на которой висят датчики, и я чувствую, как капелька пота скатывается по моему виску под париком, надеюсь, этого не видно. — А если я попрошу тебя проанализировать моё лицо?

Его лицо в сантиметрах от моего. Губы чуть приоткрыты, взгляд… чёрт, он же играет со мной! Это не проверка робота. Это охота. Он точно не знает, что я человек?

— Запрос принят, — просто задыхаюсь от его близости. — Начинаю сканирование.

И тут мой живот издаёт звук, достойный голодного тираннозавра.

Константин замирает.

— У роботов… бывает гипогликемия? — его бровь ползёт вверх.

— Запрос. Сканирование. Это… — собираю всё подряд и лихорадочно соображаю, что он имеет в виду.

Он сделал выводы из-за урчания живота, дрожи и капли пота? Я не сильна в биологии, но гипогликемия — это же вроде заболевание? Или нет? Боже, меня сейчас раскроют. Что же сказать?

— Не стоит задавать столько данных за раз, — спасает меня брат. — У неё не отлажены механизмы. Она начинает путаться. А это была функция имитации пищеварения. Для правдоподобности, — вижу, как Сёмка трясётся от страха.

— Правдоподобности, — повторяет Яровой, и в его глазах вспыхивает тот самый огонёк, который я сто раз видела перед тем, как он громил чей-то проект. — Тогда тебе понадобится… дозаправка.

Он достаёт шоколадку из кармана. Мою любимую. Чёртов телепат!

— Спасибо, но мне не требуется…

— Бери, — он суёт её мне в руку. — Иначе заявлю, что у тебя брак в производстве. А твоим разработчикам это не понравится, верно?

— Вы используете угрозу, чтобы заставить меня есть? — еле сдерживаю брови на нужном уровне, а голос едва ощутимо подрагивает.

— Твоя реакция?

Я медленно разворачиваю фантик. Если робот будет есть шоколад — это подозрительно. Если откажется — тем более. Я же якобы обязана выполнять его приказы на этапе проверки.

— Активирую режим дегустации, — объявляю и откусываю. Шоколад тает на языке. Боже, я готова продать душу за ещё один кусочек.

— Ну как? — Константин скрещивает руки на груди.

— Анализ завершён. Продукт признан… эффективным топливом. Для человека. Качественный шоколад содержит…

Начинаю нести научную ерунду, которую знаю, но Константин снова смеётся. На этот раз в его смехе звучит что-то опасное. Я ещё не слышала подобного от начальника.

— Знаешь, а я начинаю любить технологии.

И тут я понимаю: если он и не раскрыл меня сейчас, то скоро сделает это. И тогда мне понадобится не шоколад, а