Сны - Ольга Богатикова

Ольга Богатикова

Сны

СВЕЧА

Я бежала по коридору со всех ног. Встречавшиеся на пути люди шарахались в стороны, а двери, возникавшие в конце очередного поворота, чудесным образом распахивались передо мной сами собой.

Я миновала терапевтическое отделение, проскочила мимо неработающего лифта, взлетела по лестнице на третий этаж. И с удвоенной скоростью помчалась вперед — к операционному залу № 4.

У стены на узких старых стульях сидели бледные женщины в голубых одноразовых халатах. Глаза их были опухшими от слез.

Родственники?.. Кто их сюда впустил⁈

— Вита Кандиль! Смотрите, Вита Кандиль!

— Слава Богу, — выдохнула мне в след одна из женщин. — Теперь все будет хорошо.

Я влетела в предоперационную, по пути стаскивая с себя одежду. Марта уже ждала меня там. Помогла выпрыгнуть из толстого вязаного платья и шерстяных колготок, натянуть привычный светло-зеленый костюм, переобуться, обработать руки.

— Как там дела? — спросила я, кивнув в сторону широкой пластиковой двери.

— Плохо, — буркнула Марта. — Стал бы Торстен выдергивать тебя из постели в такое время, если б все было нормально? Операцию они начали сами, побоялись, что ты не успеешь добраться вовремя.

Я дождалась, когда она наденет на меня маску, и вошла в зал.

Коллеги уже суетились возле хирургического стола. Торстен тихо матерился, Агата молча подавала ему инструменты.

А рядом с ними стоял он. Высокий, темноволосый, в привычной синей рубашке и черных отутюженных брюках.

— С дороги, — прошипела я, грубо задев его плечом.

Плечо, как обычно, прошло сквозь мужчину, не причинив ему никаких неудобств. Затылком я почувствовала его кривую усмешку.

— Наконец-то, — выдохнула Агата, увидев меня.

Я быстро окинула взглядом человека, лежавшего на столе. Пожилой мужчина — лет семидесяти, не меньше. Худой, бледный, изможденный. Болячек у него явно немало.

— Смотри, Вита, все, как я и говорил, — затараторил между тем Торстен. — Прободная язва — четыре штуки. Желудок, как решето. Этому деду сегодня делали ФГДС, так он все вокруг кровью заблевал.

— Я тебя поняла, — прервала его. — Давайте работать.

Медсестра протянула мне скальпель.

Держись, дедуля, ты еще поживешь. А этот ухмыляющийся ублюдок останется сегодня без добычи.

Спустя полтора часа я бросила в бикс иглу, вытерла локтем вспотевший лоб.

— Теперь главное, чтобы дедушка смог очнуться после всего того, что мы с ним сделали, — сказала Агата, провожая взглядом санитаров, покативших пациента на выход.

— Очнется, не переживай, — улыбнулась я. — В реанимации задержится дней на десять, потом месяц реабилитации — и будет, как новенький.

— У меня, как и всегда, нет причин тебе не доверять, — улыбнулась она в ответ. — Знаешь, Торстен бы в одиночку с таким желудком не справился. Ты сама видела, в каком он был состоянии. И желудку, и Торстену очень повезло, что в нашей больнице есть ты.

Я махнула рукой. Не рассказывать же ей, что все мои старания направлены на то, чтобы прогнать восвояси хитрого темноволосого придурка, которого кроме меня и не видит-то никто. Сейчас отутюженный гад ушел, а значит, можно вздохнуть спокойно. Этой ночью в больнице никто не умрет.

Я вышла из операционной, передала Марте перчатки, шапочку и маску. Мои руки при этом мелко дрожали, а глаза вдруг стали сухими, будто кто-то насыпал в них песка.

Похоже, сегодня я снова буду спать в ординаторской: ехать домой совершенно нет сил.

Вышла в коридор и неторопливо потопала к уже привычному месту ночевки.

На кушетке мирно посапывал Торстен, поэтому я улеглась на диван и со спокойной совестью смежила веки.

* * *

Вы когда-нибудь пробовали сражаться со смертью? Отражать ее удары, распутывать мерзкие интриги, прогонять прочь?

Я занимаюсь этим каждый день. Я — хирург. А еще реаниматолог и анестезиолог. К своим сорока семи годам освоила и отработала немыслимое количество способов спасения человеческой жизни. К слову сказать, очень действенных: за двадцать лет практики на моем столе не умер ни один пациент.

Коллеги шутят: имя Виты Кандиль — это синоним удачи, поэтому именно ей достаются самые сложные и опасные операции.

Я в ответ только качаю головой. Если для этих шутников медицина — профессия, то для меня — булава, при помощи которой я держу на расстоянии от беспомощных людей суровую безжалостную сущность, потому как прекрасно знаю, что произойдет, если этот милый симпатичный мужчина подойдет к ним слишком близко.

Несколько лет назад журналист местной газеты изъявил желание написать о «феномене Кандиль» большой материал и долго расспрашивал о том, в чем состоит секрет моего профессионального успеха.

— В полной самоотдаче, — сказала я ему тогда. — Хирургии посвящена вся моя жизнь. Без остатка.

— Без остатка? — удивился журналист. — Как же на это смотрит ваша семья?

— Надеюсь, что с радостью, — усмехнулась в ответ. — Мои родные умерли. Давно, задолго до того, как я надела белый халат. Говорят, на небесах понимают истинные причины наших поступков. Хочется верить, что семья мной гордится.

Корреспондент тогда понятливо кивнул и перевел разговор на другую тему. После его ухода я долго сидела в кресле, смотрела в окно и думала о том, как неожиданные, порой страшные события, меняют наши желания и стремления.

Будучи ребенком, я всерьез думала, что стану воспитателем в детском саду. Буду играть с малышами в куклы и машинки, учить их рисовать и складывать бумажных лягушек. В пятнадцать лет начала готовиться к поступлению в педагогический колледж — штудировала книги по психологии и воспитанию детей, играла с младшим братом и его друзьями, помогала соседке ухаживать за ее новорожденной дочерью. Собственно, благодаря этой самой соседке, я и осталась жива.

Однажды вечером, когда я находилась у нее в гостях, в доме моих родителей случился пожар. Спасатели потом говорили, что причиной возгорания стало неправильное обращение с электроприбором. Вроде бы мои домочадцы что-то намудрили со старым обогревателем. Так это было или нет, а только наш деревянный дом вспыхнул, как свечка. Мама и отец попытались потушить пламя сами и поплатились за это. К тому времени, как я, расталкивая соседей, протиснулась к нашему крыльцу, они были мертвы.

Кроме них в пожаре погибли мои брат и сестра — отравились угарным газом. Судя по всему, наш пятилетний Эрик испугался огня и спрятался в одной из комнат, а Алиса кинулась его искать. Выбраться из горящего дома они уже не смогли.

Мне потом много ночей подряд снился один и тот же сон.

…Высокая деревянная постройка полыхает, как гигантский костер, вокруг шумят люди, воет