Он мой Январь - Евгения Ник

Евгения Ник

Он мой Январь

Глава 1

Черкасов Яков (Яша) — 28 лет

Ульянова Арина — 24 года

Арина

Я люблю январские праздничные дни. Весь город украшен гирляндами, все светится, мерцает и в воздухе витает волшебство и романтика. Люди двигаются на релаксе. Кто-то парочками, а кто-то целыми семьями, одиночки почти не встречаются. И на короткое время, кажется, что ты вновь немного там… в детстве. Когда все казалось сказкой. А еще, тут врывается моя внутренняя халявщица — кругом скидки! О да-а-а! Как же я обожаю, гулять по магазинам в эти дни.

И сегодня не исключение.

Продрыхнув почти до четырех часов дня, я все же заставила себя оторваться от подушки, собраться и выползти из дома. Третье января как никак. Прыгнула в свою старенькую Toyota Vitz и погнала в любимый ресторанчик грузинской кухни. Набила свой пузян до отвала хинкалями и с чувством полного удовлетворения поехала дальше. Сама не заметила, как уже припарковалась на внутренней парковке самого крупного торгового центра в нашем городе. И вот я уже словно коршун исследую каждый магазинчик в поисках чего-то интересного и по привлекательной цене.

Градус настроения повышается. Когда в одном из отделов нагребаю кучу понравившейся одежды: платья, юбки, рубашки, брюки. Закидываю все на плечо и бодренько шлепаю к примерочным. Но конечно же, как по закону подлости в кармане моих брюк оживает телефон, достаю его и уже догадываюсь, что звонит лучшая подруга. Так и есть. «Вот не раньше, не позже», — мысленно чертыхаюсь, но все же отвечаю на звонок.

— Да, Наташ, привет! — сияю счастьем.

— Приветик, Аришка, какие у тебя планы на завтра?

— Хочешь что-то предложить? — играю бровями будто она меня видит.

— Ты же меня знаешь.

Даже на расстоянии чувствую, как она ехидненько улыбается.

— Винишко?

— Оно самое! Канапешки и салатики. Ну как, заинтересовала тебя?

— Ага. Я не против, — подхожу к примерочным, толкаю дверь кабинки, и в этот момент с моего плеча начинает сваливаться моя «добыча». Быстро прижимаю другим плечом к уху телефон и ловлю одежду.

— Фу-у-х, поймала, — поднимаю голову и с облегчением выдыхаю.

— Не поняла. Ты о чем? — доносится из динамика голос Наташки.

— Да я тут решила устроить себе шопинг, — развешиваю вещи на металлическую перекладину и начинаю расстегивать брюки. — Натусь, давай я потом тебе перезвоню? Прости, но правда неудобно говорить.

— Хорошо-хорошо, шопоголик ты мой. В общем, на завтра договорились. Буду ждать тебя, — быстро говорит она и прощается.

Кладу телефон на стульчик и замечаю на нем скомканные джинсы и футболку. «Да уж, совсем уже покупатели обнаглели, не могут даже не подошедшую одежду из кабинки убрать» — мысленно ворчу как сворливая бабка.

Стягиваю с себя брюки, снимаю через голову свитер — все летит туда же, на стульчик в углу. И тут я просто застываю на месте оттого, что, слышу за спиной сдержанное «Кхм, кхм…». Медленно поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с высоким и крепким мужчиной. Который стоит в одних лишь боксерах с глумливой физиономией.

— Какого хрена! — выпаливаю от охватившего меня шока.

— И тебя с Новым годом, — весело бросает он и продолжает улыбаться.

А я только сейчас понимаю, что, кажется, перепутала примерочные и зашла в мужские. Более того, из-за разговора с подругой и вороха съезжающих с моего плеча тряпок, даже не посмотрела, занята кабинка или же нет.

И вот сейчас я стою перед мужиком в одном лишь нижнем белье. Ну, собственно, как и он. Хороша парочка.

— Троечка? — задает он вопрос.

— Что?

— Сиськи, говорю, классные у тебя, — ухмыляется гад.

А я только хотела извиниться перед ним. Но нет, теперь передумала. Знаю таких самовлюбленных уродов, которые считают, что каждая представительница женского пола от одного их вида течет.

— Спасибо, — с гордостью отбиваю я. Беру плечики с платьем и демонстративно начинаю его примерять на себя.

Да, внутри меня сейчас взрывается вулкан, лава выплескивается и сжигает все на своем пути, но внешне я спокойнее самого Будды. Держу покерфейс, которому можно только позавидовать.

— Мне кажется, зеленое больше всего тебе к лицу, — говорит мужчина, когда я нацепила на себя уже четвертое по счету платье. — Задница в нем отпад, ну и вырез на груди хорош, — кивает он. — В общем, я б в таком тебя трахнул.

Бросаю на этого гада презрительный взгляд, затем фыркаю, снимаю его и небрежно отбрасываю в сторону.

— Забирай. Подаришь какой-нибудь дуре и трахнешь ее в этом платье, — быстро одеваюсь, хватаю черное, короткое платье, которое тоже отпадно сидело на моей фигурке и с гордо поднятой головой выхожу из кабинки.

— Без проблем, пантера. До встречи! — летит мне вдогонку.

И почему, от его слов в моей голове тут же проносится мысль, что я, и есть та самая дура?

Глава 2

Арина

— Девушка!

Слышу за спиной голос, подростка в период ломки голоса и оборачиваюсь.

— Ты мне?

— Да, — быстро кивает мальчишка лет четырнадцати и протягивает мне крафтовый пакет с огромным зеленым бантом на ручке. — Это вам. Подарок.

— Мне? — тычу в себя пальцем и вздергиваю брови домиком. Делаю шаг к мальцу.

— Да, вам, — он протягивает мне подарок.

Не спешу брать, уж слишком меня смущает цвет банта. Чувствую подвох.

— За что?

Мальчик мнется, видно, как он нервничает. Оборачивается назад, кого-то ищет в толпе, затем поворачивается обратно и быстро пихает в мои руки пакет.

— Он сказал, передать это «Мисс охер… красивой заднице», — на скорости выпаливает он и срывается с места. Секунда и мелкий гаденыш уже растворяется среди людей.

Оторопело стою и смотрю на подарок в моих руках. Осторожно раскрываю и вижу на дне пакета зеленое платье. То самое, которое я примеряла пятнадцать минут назад.

— Вот урод! — гневно шиплю и пру танком в поисках урны. Нахожу, замахиваюсь с намерением «по-киношному» зашвырнуть его туда, но в самый последний момент останавливаюсь. «Ты что с ума сошла? Платье на халяву!» — выкрикивает мой внутренний дьяволенок. «Выброси, ты же не какая-то дешевка. Тебе не нужны подачки от мудаков!» — тут же врывается голос моего внутреннего ангелочка. «Выбрасывай, но тогда ты будешь самой большой идиоткой на свете. Платье — отпад! А задница в нем и правда огонь!» — продавливает дьяволенок.

— Черт! Ненавижу себя, — шепчу и ухожу подальше от урны.

Злюсь ли я на себя за слабость? Не то слово, но