Замуж за Орка (не) по своей воле - Мари Александер

Мари Александер

Замуж за Орка (не) по своей воле

Пролог

— Всё готово! — отчиталась рыжая орчанка и, посмотрев на девушек, добавила: — Это дочери Дрофморула. Они с радостью смоют с твоего тела пыль долгой дороги и усталость. Они чисты, и ты можешь взять любую из них в жены или наложницы. Дрофморул примет это, как знак уважения к его роду.

Рыжая говорила так, будто меня тут не было. Да и девицы не обращали на меня внимания. По знаку рыжей они потянули за какие-то тесёмочки по бокам своих платьев, и тут же ткань сползла с юных тел зеленокожих красоток. И они предстали перед нами полностью обнажёнными.

— Их выбрала моя Вторая Мать? — спросил мой громила.

При этом он всё ещё держал меня на руках. Что, впрочем, не мешало ему рассматривать двух зелёных одалисок. Внутри начала закипать ярость. Но я пока сдерживалась, ведь не знала местных законов и правил. Поэтому и молчала. Но до поры до времени.

— Нет. По праву сильнейшего рода после вашего, Дрофморул имеет честь первым предложить будущему вождю дочерей своего рода. После него идёт наш род. И мой отец Мальморветт с радостью предложит тебе в жёны мою сестру Мэгру или любую другую дочь нашего рода.

Получалось, что они сёстры — эта Марра и Мэгра? Две мегеры!

— Мэгра до сих пор чиста? — вдруг спросил орк.

И до меня дошло, что он-то был без сознания, когда та рыжая появилась на берегу на своём кабане. Но этот вопрос о рыжей задел меня больше, чем его взгляды на голых девиц. Которые, к слову, так и стояли, выпячивая свои буфера и красуясь перед моим орком.

— Вода стынет, — вдруг резко сменила тему рыжая. — Крагтаранг, твоя жена может пока посмотреть дары твоей Второй Матери, а дочери Дрофморула помогут тебе раздеться и насладиться заботой женских рук.

Вот тут настал момент истины для моего громилы. Пускай только попробует дать разрешение любой из этих девиц прикоснуться к себе и насладиться чем-либо!

Да, он зелёный, большой и страшный, но он всё-таки мой муж, а не общественный!

И к чёрту их законы, которых я не знаю!

— Пошли вон! — не сдержалась я, увидев, как две голые девицы сделали несколько шагов в нашу сторону.

Орк молчал, а рыжая и девицы застыли на месте и переводили взгляды то друг на друга, то на моего орка, а потом снова на меня. И когда рыжая кивнула, давая орчанкам знак, они снова попытались приблизиться.

— Пошли вон, я сказала. Вон из моего шатра! — уже не просто сказала, а практически прорычала я. — Все пошли вон!

Повторять ещё раз не пришлось. Девицы, подхватив свою одёжку, быстренько смылись. Их как ветром сдуло. А вот рыжая, сверкая на меня глазами, смолчала, но, не поворачиваясь к нам спиной, всё же покинула шатёр.

— Дверь закрой! — крикнула я ей вслед.

Меня поняли, и шкура тут же опустилась, отгораживая нас ото всех и вся.

— Что ж, ты сама так решила, — сказал орк.

Пока я обдумывала его слова, этот гад подошёл к лохани и, убрав руки, просто уронил меня.

— Ты что творишь? — вынырнув из воды, заорала я и осеклась.

Потому что орк уже начал раздеваться, то есть снимать то единственное, что на нём было из одежды, — штаны!

И снова всё, что происходило сейчас здесь, казалось каким-то сном.

Всё было не так с того самого момента, как я очнулась в ладье, плывущей по Реке Жизни…

Глава 1

Открыла глаза и не поняла, где нахожусь.

Взгляд упёрся в чью-то спину в грязной накидке из грубой серо-коричневой ткани. Закрыла глаза и снова отрыла. Ничего не изменилось. Я сидела и смотрела на сгорбленную спину какой-то старухи со всклоченными седыми волосами, неаккуратно подвязанными серым платком.

Ничего не поняла, закрыла глаза и не спешила их открывать.

Попыталась восстановить ход событий: где я и кто я?

Но озарение не сошло на меня, и что-то вспомнить я не успела.

Вздрогнула, услышав страшный звук, будто сбоку что-то пролетело — большое и горящее! Пусть оно и было далеко, но я почувствовала жар. До этого моё тело бил мелкий озноб, а воздух вокруг был холодным и влажным.

Тут же в голове мелькнуло последнее воспоминание: я сижу на скамейке, сумерки, и льёт дождь. А я плачу. Сижу на скамейке на кладбище, напротив свежей могилы, и плачу.

Чья эта могила, по ком я так убивалась?

Вспомнить не получалось. Воспоминания размыты.

Попыталась сосредоточиться.

И снова страшный звук приближающейся опасности. Только теперь уже с другой стороны. Что-то пролетело мимо. И меня снова обдало жаром.

В этот момент за мою талию уцепились чьи-то ручки!

Кто-то маленький сидел справа от меня. Открыла глаза и увидела маленькую белокурую голову.

Ребёнок!

Девочка. Она жалась ко мне, ища защиты. То справа, то слева от нас со свистом и жутким треском пролетало что-то большое и горячее. Это пугало меня не меньше, чем ребёнка. Но мне не к кому прижаться, и я пыталась не закричать от ужаса. И хоть я не знала, чей это ребёнок, все же, не задумываясь, гладила её светлые волосики и прижимала к себе, пытаясь успокоить.

Я всё ещё ничего понимала. Успокаивала ребёнка и осматривалась по сторонам. Пусть я не помнила, кто я, но почему-то была уверена, что что-то не так.

Меня не должно быть тут!

Мы сидели на деревянной скамье в лодке. Или точнее, ладье. Причем я в таких раньше точно не плавала, но, кажется, видела на картинках. Лодка-ладья большая, перед нами ещё много рядов с такими же скамейками. На каждой скамье сидели то по двое, то по трое. Лиц людей я не видела — лишь их спины и головы. Все они в каких-то накидках. Лишь мужчина на носу судна был одет по-другому: в короткие штаны и много кожаных ремней поверх рубахи. Он размахивал руками и что-то кричал, указывая, кому что делать. Слов я не разбирала: речь какая-то непонятная.

Повернуться назад и посмотреть, кто сидит за мной, я не рискнула.

И пусть этому не было логического объяснения, но я боялась посмотреть назад, подсознательно зная, что там находится что-то или кто-то, кого я должна бояться больше, чем всего, что происходит вокруг.

Но я ошиблась. И будто в