После развода. Я (не) вернусь - Мира Спарк

Мира Спарк

После развода. Я (не) вернусь

Глава 1

Татьяна

— Ма-ам, — перекрикивая вой блендера зовет меня Лена.

— Да, доча? — отжимаю кнопку и задумчиво смотрю на неаппетитную серо-зеленную массу в прозрачной чаше.

Может выглядит и не очень, зато вкусно и полезно: киви, яблоко и банан — идеальный завтрак.

— Папа хотел на выпускной приехать…

Слова повисают в тишине яркого летнего утра.

Легкий бриз нежно колышет невесомую занавеску. Из-за неплотно сомкнутых створок балконной двери доносятся крики чаек.

В общем, тишина повисает прям гробовая.

Не то, чтобы тема папаши-изменщика в нашем доме была табуирована.

Нет-нет, отнюдь.

Но дети прекрасно знают, что без лишней необходимости я предпочитаю не слышать о нем.

Наше расставание было… скажем так, не самым простым.

Я молчу.

Лена — тоже.

Мой младшенький вообще предпочитает уткнуться в тарелку, вжаться и не отсвечивать.

Все понимают, что может разыграться буря.

Ведь это не просто новость из разряда: папа купил новую машину. Или: папа поехал в Тай…

Это куда серьезнее.

Он собирается явиться собственной персоной и изображать образцового папочку на главном празднике юности моей дочери.

И, главное, хоть и прошло с момента нашего разрыва больше года, но…

Но он меня по-прежнему бесит.

Нет, не так — БЕСИТ!

И тут надо еще парочку восклицательных знаков добавить — кашу маслом не испортишь.

Яростно вдавливаю кнопку на блендере еще пару раз, представляя там его яй… Хм, впрочем, ладно — я не настолько кровожадная, но даже сейчас с удовольствием бы треснула ему сковородой по голове.

Флегматично выливаю серо-зеленую жижу в стакан и буквально чувствую, как взгляды детей прожигают мне спину.

Интересно, какой реакции они ждут?

Для них-то понятно — он папуля, единственный и неповторимый и все прочее, а для меня «козлина бывший» — я его как переименовала в телефоне год назад, так ничего и не меняла.

Поворачиваюсь к ним лицом и пожимаю плечами.

— Неужели? Даже отложит свои дела ради кого-то другого? — не могу сдержать сарказм — он уже давно стал для меня больше чем просто защитным механизмом психики.

Я и есть сарказм. Во всяком случае, когда дело касается бывшего.

— Мамуль, — Лена морщится, — ну, ладно тебе…

— Мне? — перебиваю, изогнув бровь. — Мне — да, ладно. Твой праздник, и едет он к тебе. Надеюсь, ту вешалку, которая была вам репетитором он тоже захватит?

Лена морщится будто съедает лимон целиком. А то и два.

С Лизой — бывшим репетитором по английскому наших детей нас всех связывают пламенные и недолгие отношения.

Малолетка сумела вскружить голову моему мужу, и он ускакал к ней сверкая пятками, сединой в бороде и бесом, присосавшимся к ребру.

Ну, ускакал и ускакал.

Свое я уже отплакала.

Ночи, о которых никто, даже моя лучшая подруга Вика, не знает — в прошлом. Это те самые ночи, когда я выла от боли в подушку, грызла наволочку, скрежеща зубами и всячески страдала.

А потом вставала пораньше и ретушировала следы на лице тоннами косметики — чтобы никто, и в первую очередь он сам не поняли, как мне приходится нелегко.

— Об этом он ничего не говорил, а я не спрашивала, — отвечает Лена. — Он же не совсем ку-ку, чтобы так поступать, мам…

— О, да-а, — вновь не удерживаюсь от едкого восклицания и делаю глоток очень вкусной и полезной жижи, которая мне вместо завтрака.

— Ма, — вступает в разговор Сева, — ну вы же взрослые люди и все решили, не так ли?

Этот всегда был за то, чтобы сгладить углы и поддержать сестричку. Тут ничего удивительного.

— Да я абсолютно не против, что вы. Разве ж я могу препятствовать проявлениям отцовской любви…

Не успеваю договорить, как раздается звонок на мобильный — отчетливая раздражающая вибрация.

И телефон куда-то запропастился…

Бросаюсь на поиски.

Главное, вибрация слышна, а телефона нет.

Магия какая-то!

Ну, в такой-то денек, когда наш папочка года решил проявить отцовскую любовь ничего удивительного.

А уж если снег сейчас пойдет, так вообще все карты, как говорится, сойдутся.

Дети вскакивают со своих мест и принимаются мне помогать.

Что ни говори, а наше с мужем расставание пошло на пользу процессу их воспитания — они весь год у меня будто выстираны с лучшим кондиционером — нежные, шелковистые и покладистые.

Телефон конечно же находится за диваном — где еще ему быть?

Я поднимаю его и… застываю.

На экране высвечивается давно забытая надпись «козлина бывший».

Задумчиво командую детям заканчивать завтрак и не вздумать опаздывать в школу.

Звонок от Андрея — вполне ожидаем. В нем нет ничего удивительного.

Но почему уже меня дрожит палец, когда я собираюсь смахнуть по экрану?

А сердце разгоняется с бешенной скоростью.

Мы не разговаривали почти год — сразу после развода я оборвала связь.

Дети — взрослые и могут самостоятельно общаться с ним, для этого я не нужна.

Какое-то странное, раздражающее волнение поднимается в груди…

Будто незакрытый гештальт…

Беру трубку.

— Алло, — стараюсь произносить спокойно.

— Здравствуй, Татьяна, — его голос искрится самодовольством. — Рада меня слышать?

Глава 2

Татьяна

— Безумно, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

Разговор с бывшим мужем, который подло изменил мне с репетитором наших детей, да еще и настроил их против меня в свое время дается не так просто, как мне хотелось бы.

Неужели мне на него еще не все равно? И боль не забыта?

А разве может преданная некогда женщина полностью забыть такое? Это вообще возможно?

Хотя-я-я… может кто-то и может.

Люди вообще разные.

Кто-то и на измену закрывает глаза и продолжает жить с изменщиком делая вид, что ничего не происходит.

А меня, например, даже сейчас трясет от одного звука его голоса по телефону.

— Что тебе нужно, Воронцов? — вздыхаю я.

— Да вот, решил позвонить тебе, убедиться, что ты не против моего приезда.

А голос-то какой самодовольный! Будто пять рублей нашел.

— Я против, но едешь ты не ко мне, а к дочери, поэтому я уж как-нибудь перетерплю.

— До сих пор обижаешься? — проникновенно задает вопрос.

— Нет, Воронцов, я на тебя не обижаюсь и не обижалась никогда. Не понимала — да. И до сих пор не понимаю, как ты мог предать нашу семью и меня… но ты взрослый мужик и сделал выбор. А я делаю свой.

— Это какой еще? — настораживается вдруг Андрей. — Неужто замуж собралась?