Хозяйка драконьей оранжереи - Ольга Ломтева

Ольга Ломтева

Хозяйка драконьей оранжереи

1

Я не вернусь домой. Не теперь. Ни после того, как застала своего мужа с другой в нашей постели. Ни после его обещаний сдать меня в монастырь.

Мне нужен развод, и вот я на пороге дома лучшего адвоката столицы — графа Роберта Хартинга, хозяина всего графства Мердокс и владельца Сиреневых Пустошей.

Лестница, стук в дверь, миловидная горничная в накрахмаленном переднике на пороге.

— Приветствую вас, мисс, — она улыбается. — Чем обязаны?

— Миссис, — поправляю я. — Миссис Рид, и мне нужен адвокат.

— Мистер Хартинг сейчас занят, — с извиняющейся улыбкой произносит она и отходит в сторону, пропуская меня в дом.

Дальняя дверь в холле с громким стуком открывается настежь. Из комнаты вылетает девушка в роскошном платье.

— Мистер Хартинг уже свободен, — кивает мне горничная.

Тем временем девушка утирает слезы и кричит.

— Я вам этого никогда не прощу! Вот увидите. Вы еще пожалеете. Я получу все свои письма обратно!

Девушка разворачивается на каблуках и мчится к выходу — то есть в нашу сторону, — на всех парах.

Горничная расторопно отходит, а я не успеваю среагировать.

— Пропустите! — она грубо толкает меня в плечо и выскакивает наружу. По пути цепляет мой чемодан. Он падает на мокрые ступеньки, съезжает вниз, бьется боковиной и раскрывается. На каменистую дорожку вываливается нижнее белье. Ни платья, ни накидки, ни даже зимний плащ. Самое близкое к сердцу и телу валяется в грязи.

Меня трясет от возмущения.

— Да за такое. За такое надо… наказывать! — кричу вслед грубиянке.

Та никак не реагирует. Садится в кэб и укатывает прочь.

— Ох, миссис Рид, я вам помогу, — горничная спускается вместе со мной по ступеням.

— Не стоит, — я склоняюсь над бельем, желая, как можно быстрее спрятать его от посторонних глаз.

— Тогда я узнаю…

— У вас ничего не испортилось? — доносится сверху приятный мужской голос.

Я резко оборачиваюсь, сминая в пальцах полупрозрачную сорочку. На верхней ступеньке стоит мужчина, и у меня перехватывает дыхание.

Дорогой костюм из плотной ткани сидит, как вторая кожа. Сюртук обтягивает широкие плечи и мощную грудь. Обувь начищена до блеска. Черные волосы собраны в низкий хвост. Лицо точно высечено из камня. Глаза — бездушные, напоминают замерзшее озеро из моего детства.

Я знаю, что мистер Хартинг — ледяной дракон. Но я и представить не могла каков он. А он словно сам бог, спустившийся на землю помогать нам, смертным, с нашими делами.

На землю меня возвращает его хищный взгляд. Мистер Хартинг с явным интересом рассматривает мою сорочку.

— Нет, ничего не испортилось, — спохватываюсь я и начинаю в быстром темпе запихивать вещи в чемодан.

— Вы по объявлению о найме?

— Нет.

В памяти всплывает объявление на воротах о поиске садовника для оранжереи. Будь я свободной, может и взялась бы за такую работу. Цветоводство было моей специализацией до того, как мачеха выдернула меня из академии, чтобы выдать замуж. Свадьба решила ее проблемы, но создала их мне.

— Я пришла к вам по делу, мистер Хартинг.

— По делу? — он изгибает бровь. — Ко мне на сегодня больше никто не записан.

Приятный голос, который я слышала мгновение назад, теперь кажется мне скользким и опасным, как шепот змеи.

Карен, смелее! Твоя судьба напрямую зависит от этого разговора.

— Значит вы сможете меня принять? Я собираюсь судиться.

Лицо горничной побелело. Она отшатнулась, будто я грязно выругалась, а не попросила о помощи. Ее взгляд неподдельного ужаса метнутся к Хартингу.

— Адель, разве у тебя нет дел? — его ледяной голос прорезает воздух.

Горничная вздрагивает.

— Есть, мистер Хартинг, — виновата опустив голову, она чуть ли не вбегает в дом и растворяется в темноте.

Мы остаемся одни.

— Судиться? — фыркает дракон.

Хартинг пристально рассматривает меня. Его взгляд задерживается на линии декольте, на запястьях. Меня оценивают, но не как клиента, а скорее, как лот на аукционе.

Мне становится страшно.

Заплаканная девушка, требующая свои письма назад. Напуганная до полусмерти горничная. Холодный, рассчетливый взгляд, в котором читалась готовность раздеть и продать.

Пазл сложился. Я обратилась за помощью, чтобы избавиться от тирана, а попала к новому тирану. Кажется, еще более циничному и безжалостному.

— Милые дамы всегда хотят судиться, пока не узнают цену, — с усмешкой произносит он.

Жаль, что у меня нет выбора. Остальные адвокаты уже отказались работать со мной, как только услышали имя мужа.

— У меня есть деньги.

— Это хорошо, потому что мои услуги стоят очень дорого, — он жестом показывает вглубь дома. — Прошу, проходите.

2

Хартинг ведет себя, как радушный хозяин. Галантно берет мои чемодан и плащ, чтобы передать лакею и провожает в кабинет. Пока идем его ладонь едва касается моей спины.

Прикосновение вызывает неприятные мурашки. Мне холодно и тревожно находиться рядом с Хартингом, но выбора по-прежнему нет.

— Присаживайтесь, — он жестом указывает на кресло возле стола.

— Благодарю, — я устраиваюсь поудобнее. Пока вожусь с юбкой, придумываю как начать разговор.

Все не так, как я представляла. Адвокат виделся мне благородным защитником, а не расчетливым циником.

Хартинг садится в свое кресло. Нас разделяет широкий стол. Мы вроде равны, но его хищный взгляд, его поведение все меняет. Создается ощущение, будто бы я сижу у его ног и прошу помощи.

— Итак. Почему вы решили судиться?

— Я развожусь с мужем.

Повисает паузу. Хартинг вскидывает брови, а на его губах расцветает циничная усмешка.

— Увы, миссис, я не могу вам помочь.

Сердце сжимается от ужаса. Он даже имя мужа не спросил, а уже отказывается.

— Почему?

— Потому что я больше не занимаюсь семейными делами. Особенно разводами.

— Н-но…

— Я так решил, — он указывает на дверь. — Мне конечно стоило бы догадаться по какому поводу вы пришли ко мне, но… Извольте покинуть мой дом.

— Нет, — я качаю головой.

Он последний, мне больше не к кому идти. Бежать? Нет смысла. Дирк найдет меня, где угодно. Найдет и сдаст в монастырь. Мне нужен развод, мне нужна свобода.

— Прошу, уйдите.

— Нет, мистер Хартинг, вы не можете мне отказать.

— Я могу, и я откажу, — он поднимается с места.

— Но в объявлении нигде не сказано, что вы больше не занимаетесь семейными делами!

— Видите ли, я только что его ввел, — он медленно поднимается, опираясь ладонями о стол и нависая надо мной, как гора. — Мое время, моя работа, мои правила.

Та девушка… Видимо, она тоже хотела развестись.

— Но…