Забытое желание дракона - Элина Амори

Глава 1. Тайный Санта

Я опаздывала на встречу с Лерой, но так заманчиво сверкали гирлянды в отделе украшений, что не удержалась — зашла и купила одну. Небольшую, на батарейках, с разноцветными огоньками. Тут же взяла самые мощные батарейки, чтобы хватило надолго, и сразу вставила.

Убирать сверкающую радость в коробку не хотелось. Дома мне все равно не дадут ею насладиться — придется прятать под кровать, в старый вязаный плед, в котором мама точно не станет копаться.

А ночью достану, положу на подоконник и буду представлять, как развешиваю причудливыми узорами, телеграфируя миру новогоднее настроение.

Счастливо улыбаясь сама себе, я выскочила из отдела и помчалась по первому этажу торгового центра, высматривая лифт. Подруга наверняка уже ждет, а я, как всегда, балда, не зарядила телефон.

Телефон теперь садился за полдня, но я пока молчала об этом родителям. Надеялась накопить на новый — за вознаграждения от наших подопечных. О чем родители, кстати, тоже не знали. И я надеялась, что никогда не узнают.

Мой отец владел чем-то вроде богадельни. Иначе это место было не назвать. Дешевый дом престарелых и хоспис в одном флаконе. Нам отдавали тех, кого не жалко — стариков, умирающих взрослых, ставших обузой после тяжелой аварии или болезни.

Некоторые родственники все же навещали своих, и мне тогда перепадало — кто сто рублей, кто шоколадку. Я не гнушалась брать, хотя отец прибил бы меня в прямом смысле, узнай он об этом. Я была сестрой милосердия без диплома. Мне вообще не полагалось иметь диплом, потому что я родилась женщиной, а значит, должна служить богу, мужу и детям. Служить. Странное слово в наше-то время.

Но, глядя на маму, я видела свое будущее, и оно меня ужасало. Это раболепие перед правилами отца и его ближайшего окружения. Понятия не имею, как так вышло, но они были не последними людьми в своей «общине». Так они себя называли. Приверженцы старых и «правильных» порядков, но с таким перегибом, что шаг влево, шаг вправо — расстрел на месте.

Все, о чем я мечтала, о чем просила каждый год под бой курантов из соседней квартиры, — это обрести хоть маломальскую независимость и съехать. Но чем дальше, тем становилось страшнее.

Мне запретили поступать в университет. Видимо, как раз для того, чтобы я не посмела заикнуться о самостоятельной жизни и не убежала. Зато они активно присматривали мне жениха из своей тусовки — таких же угрюмых неадекватов, считавших, что презервативы — великий грех, фотоаппарат высасывает душу, а жена — это молчаливая тряпка для уборки.

Поэтому я подала документы в университет тайно. Удивительно, но меня, несмотря на середину учебного года, приняли и даже дали место в общежитии. После Нового года я наконец-то сбегу от своих сумасшедших родственников и начну новую жизнь. И я сейчас мчалась похвастаться этой новостью лично.

Лерочка, моя дорогая подружка, была единственной, кто знал про ад, в котором я живу. Единственной, кто понимал, что моя фраза «не могу опоздать, мама поставит на горох» — не для красного словца.

Она спасала меня от недельных голодовок, подкидывая в окно пирожки с картошкой и вишней. Одалживала наряды для школьных мероприятий, потому что то, во что наряжали меня дома, сгодилось бы разве что в монастырь. Она была моим путеводным светочем в том мраке «исконных традиций», возведенных в квадрат, в которых прозябала моя семейка.

Лере тоже несладко приходилось: она жаловалась, что ей грозит отчисление с бюджета, а платить родителям было нечем. Я отчаянно хотела быть для нее такой же поддержкой, но все, что могла, — подарить сувенир или очередные прикольные колготки. Кстати, я присмотрела с очаровательными гусями. Надо будет зайти после прогулки.

— Девушка, почувствуйте дух праздника! Сыграйте в «Тайного Санту»! — прямо передо мной вырос мужчина в маскарадном наряде с перьями в шляпе. — Исполните заветное желание!

— Я… я немного спешу, — смутилась я, ощутив, как щеки заливаются предательским теплом.

Родители воспитали во мне патологическую настороженность к мужчинам. Если предложил погулять — значит, хочет переспать. Подал руку «из вежливости» — хочет переспать. Уступил место, сделал комплимент, улыбнулся — итог тот же. Поэтому в любых контактах с мужским полом я немедленно превращалась в неловкий кирпич с признаками умственной отсталости.

— Да ладно, такая хорошенькая — и не хочет сыграть роль волшебницы? Не верю. Все милые девочки мечтают о волшебной палочке!

— Н-ну, ладно, — заикаясь, протянула я руку к мешочку, который он предлагал, мысленно надеясь, что внутри не дохлая мышь или что-то в этом роде. Вытащила смятый клочок бумаги.

Машинально развернула.

«Хочу молодую красивую жену», — было выведено на бумажке красивым каллиграфическим почерком. И проставлены три точки.

Жену? И как я могу помочь в исполнении этого желания? И главное — кому?

Я помотала головой и побежала дальше, решив показать странную записку Лере. Вот только, пробегая мимо «Мастерской старины», столкнулась с выскочившей оттуда девушкой. Мы шлепнулись на пол. Она уже открыла рот, чтобы накричать, но в последний момент будто передумала — смягчилась при виде моей неловкой тушки.

— С наступающим! — поздравила она меня с задором, поднялась и, протягивая руку, чтобы помочь мне, добавила: — Будьте осторожнее в Новом году.

— С наступающим, — улыбнулась я в ответ.

Мы разошлись. И я вдруг поняла, что чувствую себя странно. Меня замутило, перед глазами замелькали мушки, а тело стало тяжелеть и неметь. Я свернула к туалетам, но не дошла до кабинки. Пол под ногами внезапно исчез, секунда полета и… я упала в снег.

Холодный, колючий снег в темном лесу, под громадной елью. Из освещения — только полная луна и сверкающая гирлянда в моей руке. На мне был только свитер, джинсы и заячьи ушки на ободке. Мой пуховик, шапка и варежки остались в раздевалке торгового центра.

— Уууу! — завыли вдалеке какие-то звери.

— А-а-а! — закричала я, а потом сама себе зажала рот.

Ни дать ни взять — Настенька из «Морозко».

Глава 2. Старое желание

Я коротал вечер в своем скромном жилище, вырезая узоры на деревянных ложках. Узнай кто, чем занят дракон в свободное от битв время, наверняка решили бы, что я спятил.

Но мне нравилось работать с деревом. Теплота материала, послушная стружка, рождение формы из куска