Бывший муж. Семья, я вернулся! - Лена Лорен

Лена Лорен

Бывший муж. Семья, я вернулся!

Глава 1

Солнце щедро льется на наш ухоженный двор.

Сентябрьский воздух наполнен ароматом сахарной ваты и мыльных пузырей.

Дети в праздничных колпаках визжат и носятся по газону, а в центре этой радости — моя дочка Кристина.

Сегодня ей исполнилось десять лет. “Целый юбилей”, как она сама сказала утром.

И сегодня всё устроено так, как она мечтала: шатры, шарики, аниматоры в разноцветных костюмах, конкурсы с призами. Даже погода подыграла.

Я стою чуть в стороне, держа пластиковый стакан с лимонадом и кивая родителям других детей. Тем, кто остался дежурить и следить за своими разбойниками.

Со мной рядом стоит Рита, мама Алёны, и какой-то скучающий папа, явно пришедший сюда не по своей воле.

Мы лениво обсуждаем школу и кого куда взяли на секции.

И в этот самый момент через ворота входит еще один родитель. Мужчина.

Я замечаю его сразу. Как будто кто-то выкрутил яркость на максимум, и всё вокруг потускнело, кроме одной фигуры.

Я машинально провожаю его взглядом, пока не замечаю походку. Осанку. Сумасшедше узнаваемую самоуверенность в каждом шаге.

Присматриваюсь. Сердце колотится в бешеном ритме. Солнце слепит, но я щурюсь, всматриваюсь, отчаянно надеясь, что ошибаюсь.

Но нет.

Это не просто чей-то родитель. Это… мой бывший муж.

Что? Как это понимать?

Мир предательски кренится. Реальность расплывается.

Я не сразу понимаю, что застыла и перестала дышать. Лишь стакан с лимонадом дрожит в руке.

Захар.

Высокий, загорелый. В этой чертовой рубашке, которая когда-то мне нравилась. Та самая. Она была на нем в день, когда я…

Нет. Не хочу даже вспомнить о том дне…

В руках он держит розовую коробку, перевязанную золотым бантом. И гордо вышагивает по дорожке, словно получил личное приглашение на праздник.

Улыбается. Самодовольно и спокойно. Словно и не бросал нас два года назад. Как будто не исчез в другой жизни, где нет ни Кристины, ни меня. Где есть только новая семья и удобное забвение.

Я стою и не могу пошевелиться. Рита что-то говорит мне, но ее голос тонет в белом шуме. Всё во мне кричит.

Захар идет сюда, в наш двор, в мою жизнь. На праздник, который я организовала. Шагает прямо к дочери, от которой сам отрекся, которая стала для него чужой.

И ведь он заявился сюда без звонка. Без предупреждения. Без малейшей попытки спросить, а можно ли вообще.

Как он посмел?

Мое лицо всё еще ничего не выражает.

Но внутри всё грохочет. Кровь стучит в висках, горло сдавливает невысказанное.

Шок. И злость. Такая острая злость, что во рту появляется привкус металла.

Хочется убежать отсюда. А еще лучшу подлететь к нему и вышвырнуть за ворота. Но я стою, парализованная.

Два года.... Два года Захар не давал о себе знать.

Ни алиментов, ни звонков. Ничего, кроме поделенной пополам квартиры, совместно нажитой в браке.

Щедро. Милостиво.

А сейчас он здесь. На дне рождения нашей дочери. Во дворе моей мамы. Просто пришел, возомнив себя желанным гостем. Частью нашей семьи.

— Это же твой муж? — спрашивает Рита, и я слышу в ее голосе нотку сочувствия и любопытства.

Я мотаю головой.

— Нет. Это всего лишь отец Кристины.

А Захар уже идет прямо к ней. К дочери, которая в этот момент как раз выбегает из шатра.

Солнце заставляет ее прищуриться, она замедляет шаг, на миг отступает, будто не решаясь.

И вдруг я вижу, как до нее доходит.

На ее лице тут же возникает выражение, от которого сердце болезненно сжимается.

Сначала неподдельный шок. Кристина словно цепенеет. Как в раньше, когда смотрела мультики и замирала на напряженных моментах.

Затем в ее глазах вспыхивает искра. Сомнение уступает место радости. Безудержной, детской.

— Папа?! — кричит она, и в следующее мгновение уже летит к нему. — Па-а-апа!

Мир на секунду замирает в тишине. Вырубается всё: музыка, голоса, звуки хлопушек. Слышен только ее голос. Только этот выкрик, разносящийся эхом по двору.

Я стою и не верю. Не верю, что это происходит взаправду. На глазах у всех.

Захар опускается на одно колено, бережно ставит коробку на газон. Раскидывает руки и ловит ее в прыжке.

Кристина влетает в его объятия, обвивает шею. Он подхватывает ее, прижимает к себе.

Захар кружит нашу дочь. А она смеется. Так звонко, так искренне, как умеет только она.

Ее ноги болтаются в воздухе, косички разлетаются, а маленькие руки цепляются в его плечи.

— Папа, папа, ты вернулся? — слышу я сквозь пелену в голове.

— Вернулся. С днем рождения, принцесса, — отвечает он мягким, давно позабытым голосом, но… всё же до боли знакомым.

Он поднимает с травы коробку. С улыбкой протягивает дочери.

— А это тебе, солнце. Такой подарок ты точно заслужила.

Что в коробке? Не знаю.

Но судя по тому, как он это сказал, там что-то очень крутое.

Дрон? Планшет?

Или, зная Захара, что-то на грани маразма.

Возможно, он подарил ей живого минипига. Почему бы и нет?

Кристина пытается обхватить огромную коробку, но ее маленьким ручкам не хватает размаха. Она срывает крышку прямо там, на газоне, под взглядами собравшихся.

Секунда тишины, и… визг. Взрыв восторга.

— Ух ты, папа! Это настоящий, что ли?!

— Ну конечно, настоящий. Всё для тебя, родная. Чтобы звезды всегда освещали твой путь.

Я не в силах даже попытаться разглядеть, что скрывается в коробке. Всё мое существо сковано ледяным оцепенением. Ноги словно налиты свинцом. Сердце колотится, готовое вырваться из груди.

А снаружи ничего. Ни дрогнувшего мускула, ни судорожного вздоха.

Только в груди зияющая дыра. Будто меня раскололи надвое.

Я подношу стакан к пересохшим губам и делаю глоток лимонада.

Кто-то из родителей тихо перешептывается.

Рита делает вид, что увлеченно рассматривает облака, но я чувствую, все они смотрят. Косятся. Им неудобно. Но в то же время до жути любопытно.

А мне больно. Даже сильнее, чем когда он уходил.

Потому что тогда он уходил от меня. Я сама этого хотела после всего, что узнала о своем муже и о его грязных похождениях.

А сейчас… он вернулся. И делает вид, как будто имеет на это право.

И, что самое ужасное, Кристина… моя дочка верит, что так оно и есть.

Тем временем Захар уже направляется в мою сторону.

Уверенной, неторопливой походкой человека, который просто вернулся с перекура.