Эта властная сила - Джудит Френч

Джефферсон-Сити, штат Миссури Июнь 1847 года

– Кэтлин Макенна!

С неописуемым облегчением Кэтлин обернулась, чтобы посмотреть на человека, который выкрикнул ее имя с легким американским акцентом. Сердце ее упало, когда она увидела перед собой типичного представителя Дикого Запада верхом на коне.

– Я Кэтлин Макенна, – ответила она.

Она ждала на пристани с самого обеда, с тех пор как пароход пришвартовался в порту. Но ждала она Шейна. Все пассажиры уже разошлись, и туманная дымка сумерек покрывалом окутала реку, стелясь дальше, к городу.

Ковбой соскочил с поношенного седла одним неуловимым движением.

– Кейти?

Она удивленно посмотрела на него. Ей послышалось, или он действительно назвал ее Кейти? Сердце ее гулко забилось. Неужели этот парень с лицом, скрытым наполовину бородой, ее Шейн?

Да нет, не может быть! Человек, что шел к ней уверенной походкой, был слишком высок, слишком в широк в плечах. Он снял с головы широкополую шляпу, и Кэтлин даже в сумерках смогла разглядеть его шевелюру. И вздохнула облегченно. Волосы его были темными, а уж никак не цвета спелой пшеницы на лугах графства Клэр. Лицо ее Шейна было усыпано веснушками, это было честное и всегда улыбающееся лицо. Она хотела спросить мужчину, не Шейн ли послал его за ней, но из-за какого-то мрачного предчувствия и неуверенности она буквально онемела.

Ковбой остановился и отбросил непослушную прядь волос с лица. Казалось, его мышцы свиты тугими жгутами, асам он готов к молниеносному действию.

Он был опасен. Инстинктивно она почувствовала скрытую в нем агрессию. За прошитым жилетом из кожи оленя и кожаными штанами, заправленными в высокие черные сапоги, скрывалось сдерживаемое насилие.

Он стянул потрепанные перчатки из воловьей шкуры и заткнул их за широкий пояс. Серо-голубые глаза казались пугающе знакомыми. Их взгляд отразил свет угасающего дня.

– Ты не узнаешь меня, Кейти?

Ветер поднял с дороги облако пыли. Кэтлин пристально посмотрела на мужчину. Глаза незнакомца были почти такими же, как и у Шейна, но вот голос... с голосом что-то было не так. В его речи не было ирландской певучести. Что-то в нем было не так. Все было не так.

Капитан парохода предупреждал ее о головорезах с кордона Миссури. Этот мужлан легко мог оказаться одним из них. Из-под седла торчал исцарапанный приклад ружья, а с его индейского пояса свисал огромный нож в ножнах.

Да и может ли так быть, чтобы она не узнала собственного мужа?!

Его глаза определенно были светлее, чем у Шейна. А его мускулистое огромное тело напоминало изъеденные ветрами известняковые скалы Коннемара[1]. Похоже, его нос был сломан и неправильно сросся. А его бронзовая кожа и выдающийся подбородок делали его похожим скорее на местного дикаря, нежели на доброго, милого парня, за которого она вышла замуж когда-то.

Громила возвышался над ней, словно башня. Нет, ее Шейн был ниже дюйма на три. И глаза Шейна никогда не светились таким яростным огнем. Но стоило ему улыбнуться, и сомнений не осталось. Это был он. Ее Шейн.

– Матерь Божья. Я, конечно, понимаю, что прошло целых семь лет, но не думал, что я изменился так сильно!

Он двинулся к ней, но она отступила на шаг.

– Восемь! Или ты разучился считать? Восемь лет прошло с тех пор, как мы приглянулись друг дружке. – Она втянула ртом воздух, стараясь собраться с мыслями. – Ты... ты выглядишь больше.