От мести до любви - Линн Грэхем

Анджело Риккарди вышел из своего сверхмощного бронированного лимузина с пуленепробиваемыми стеклами. Жара на улице стояла безжалостная, и он надел темные очки, чтобы защитить глаза от яркого венесуэльского солнца. Его спутник-англичанин, встретивший его в аэропорту, болтал без умолку, в то время как сам он молчал. Он понимал, что мужчина таким образом снимал напряжение, но его это раздражало.

Анджело с детства не знал страха и ничуть этого не стыдился. Ему были знакомы ненависть, ярость и горечь, но страх больше не имел над ним власти. За процессом его стремительного превращения в могущественного и влиятельного человека следили сотни печатных изданий, но его происхождение было окутано тайной. В восемнадцать лет он узнал правду о своих родителях. В этот день, когда избранный им профессиональный путь оказался навсегда для него закрыт, он лишился последних идеалистических представлений. И с каждым годом становился все более холодным, суровым и безжалостным. С помощью своего блестящего ума и хорошо развитой интуиции Анджело создал огромную деловую империю. Таким образом, для того чтобы стать миллиардером, ему не пришлось преступать закон, чем он очень гордился.

— Это место хорошо охраняется, — неловко произнес его спутник Гардинг.

Он прав, признал Анджело. Вооруженные охранники были повсюду: на крышах строений ранчо, в каждой группе подстриженных деревьев и кустов ощущалось их присутствие.

— Здесь вы можете чувствовать себя в безопасности, — усмехнулся Анджело.

— Я не буду чувствовать себя в безопасности, пока не вернусь домой, — признался Гардинг, вытирая пот со лба.

— Возможно, эта работа вам не подходит.

Он с тревогой посмотрел на Анджело.

— Поверьте, я не хотел никого обидеть. Мне нравится быть полезным.

Анджело ничего не сказал. Он был удивлен, что в качестве посредника для тайной встречи выбрали этого человека. Впрочем, ему было известно, что многие с виду респектабельные люди были вынуждены таким образом расплачиваться за определенного рода услуги. Он вошел в просторное прохладное помещение богатого фермерского дома, где его встретил пожилой мужчина с худым лицом. Отпустив жестом Гардинга, словно тот был ничтожным лакеем, он приветствовал Анджело с почтением, граничащим с благоговейным трепетом.

— Для меня огромная честь познакомиться с вами, мистер Риккарди, — сказал он по-итальянски. — Я Сальваторе Ленци. Дон Кармело жаждет вас видеть.

— Как он?

Мужчина поморщился.

— Сейчас его состояние стабильно, но доктор говорит, что ему осталось не больше двух месяцев.

Нахмурившись, Анджело кивнул. Он долго думал, прежде чем согласиться на этот визит, и сделал это лишь из-за ухудшающегося здоровья пожилого мужчины. Кармело Занетти, глава одного из самых скандально известных преступных кланов в мире, был для него чужим человеком. Однако Анджело не мог забыть, что в его жилах текла кровь этого человека.

Старик лежал на кровати, окруженной медицинским оборудованием. Его лицо было худым и бледным. Бросив на Анджело затуманенный взгляд, он вздохнул.

— Я не могу сказать, что ты похож на свою мать, потому что это не так. Фьорелла была маленькой и хрупкой.

При упоминании о матери суровые черты Анджело смягчились. Она была единственной, кто когда-либо был с ним нежен.

— Ты похож на своего отца. Твои родители были Ромео и Джульеттой своего времени, — язвительно произнес дон Кармело. — Брак между Сорелло и Занетти не устраивал ни одну из семей.

— Именно поэтому моей матери в конце концов пришлось зарабатывать на жизнь мытьем полов? — спокойно спросил Анджело.

Старика напоминание об этом нисколько не тронуло.

— Ей пришлось это делать, потому что она бросила своего мужа и отреклась от своей семьи. Разве кто-нибудь поверил бы, что она была моей любимицей? Когда-то мне доставляло удовольствие баловать ее, потакать всем ее капризам.

— Значит, моя mamma[1]была настоящей принцессой мафиозного клана? — сардонически усмехнулся Анджело, на которого слова старика не произвели никакого впечатления.

— Не смейся над тем, о чем ничего не знаешь. — Кармело Занетти с нетерпением посмотрел на него. — Весь мир лежал у ног твоей матери. И что она сделала? Отказалась от блестящего будущего и вышла замуж за твоего отца. По сравнению с нами Сорелло были cafoni[2]... грубыми, неотесанными людьми. Джино Сорелло был красивым сорвиголовой, который постоянно напрашивался на неприятности. Фьорелла не могла ничего поделать с его связями на стороне.

— И как вы разрешили эту ситуацию? — нетерпеливо спросил Анджело, желая поскорее узнать факты, которые долгое время оставались для него тайной.

— В нашей семье не принято вмешиваться в отношения между супругами. Когда Джино во второй раз попал за решетку, твоя мать решила его бросить. Она сбежала из дома. Сбежала от ответственности, словно маленький ребенок.

— Возможно, у нее была на это веская причина.

Темные глаза уставились на Анджело с мрачным весельем.

— Наверное, тебя ждет сюрприз, потому что ты после смерти своей драгоценной mamma, похоже, возвел ее на пьедестал.

Уловив в словах старика намек, Анджело побледнел от гнева. Лишь осознание того, что Кармело намеренно хотел вывести его из себя, заставило его промолчать.

— Фьорелла была моей любимой дочерью, но она опозорила и разочаровала меня, когда бросила своего мужа.

— Ей было всего двадцать два года, когда Сорелло приговорили к пожизненному заключению. Почему ей не следовало искать новой жизни для себя и своего ребенка?

— Верность в моем мире незыблемое понятие. После исчезновения Фьореллы все забеспокоились о том, насколько она была осведомлена в определенных делах. Своим предательством она запятнала имя Джино и нажила себе много врагов. — Кармело Занетти устало покачал головой. — Ее погубили собственное невежество и глупость.

Внимание Анджело было полностью приковано к пожилому мужчине.

— Очевидно, вы не потеряли след моей матери и знали о том, что с ней произошло, когда она прибыла в Англию.

— То, что я собираюсь сейчас рассказать, тебе не понравится.

— Ничего, я справлюсь, — сухо ответил Анджело.

Кармело нажал на кнопку звонка у кровати.

— Сядь и выпей бокал вина, пока мы будем разговаривать. Веди себя как мой внук.

Анджело хотел возразить, но не стал этого делать. Почтительность была ценой за информацию о его происхождении, которую он так давно искал. Расправив свои широкие плечи, Анджело сел на стул. Слуга принес серебряный поднос с одним бокалом, наполненным рубиновой жидкостью, и тарелку с печеньем. Когда молодой человек взял бокал и сделал глоток, в глазах Кармело Занетти что-то промелькнуло.