Прежде чем мы стали чужими - Рене Карлино

– Да, но Дэвид Боуи сам похож на женщину.

– Верно. Может, тебе стоит разучить несколько его песен, Дарье на радость.

– Может, я и разучу.

В парке она расстелила одеяло возле большого платана и села на него, прислонившись спиной к стволу. Я улегся рядом на живот, лицом к ней. Под моим взглядом она подпалила косяк, затянулась и передала его мне.

– Думаешь, нас тут не заловят, когда мы курим вот так, в открытую?

– Нет, я все время сюда хожу.

– Одна?

– Тут тусуется куча народу с музыкального факультета. – Она сделала глубокую затяжку, и вдруг, взглянув вверх, подавилась и закашлялась, выпустив изо рта клуб дыма. – О, черт!

– Что такое?

Обернувшись, я увидал мужчину тридцати с лишним лет, идущего в нашу сторону. У него были штаны цвета хаки и заметно поредевшие волосы.

– Кто это? – спросил я, хватая и быстро туша косяк.

– Это Дэн – в смысле, профессор Порнсайк. Один из наших преподов.

– Ты зовешь его Дэн?

– Он сам так велел. Наверно, ему не нравится его фамилия.

– Его можно понять.

Она нервно стряхнула траву с колен и выпрямилась. Я повернулся на бок, подпер голову рукой и посмотрел Грейс в лицо. С той малости, что мы успели выкурить, она была под кайфом, как птица в небе. Глаза ее сузились в щелку, и она улыбалась во весь рот.

Я засмеялся.

– Господи, да ты уже заторчала.

Она попыталась сделать строгое лицо.

– Заткнись!

Но тут мы оба не удержались и закатились тихим, истерическим смехом.

– Грейс, – окликнул ее Дэн, пока мы старались взять себя в руки. – Как приятно встретить тебя тут.

У него были кустистые усы, которыми он смешно шевелил при разговоре. Я уставился на них и не заметил, как Грейс представила меня профессору.

– Маттиас! – ткнула она меня в бок.

– Простите, профессор, очень приятно познакомиться. – Я привстал и пожал ему руку.

Он как-то странно мне улыбнулся.

– И как же вы познакомились?

– Он живет в соседней со мной комнате в Стариковском приюте, – пояснила Грейс.

– Ясно. – В его выражении мелькнуло нечто, наводящее на мысль, что он слегка разочарован. – Ну что ж, я оставлю вас заниматься тем, что вы делали. – Он посмотрел прямо на Грейс: – Но, пожалуйста, никаких неприятностей.

Грейс смотрела ему вслед и, казалось, так глубоко задумалась, что была где-то далеко.

– А он к тебе неравнодушен, а? – я немного подвинулся на одеяле.

– Не знаю, но мне точно нельзя ни во что вляпаться. Я и так хожу по тонкому льду. – Я выдернул нитку, торчащую из подола ее платья. Она рассеянно сказала: «Спасибо».

– Всегда пожалуйста, – я несколько раз моргнул и начал зевать.

Она похлопала себя по ноге:

– Хочешь положить голову? – Я перекатился на спину и положил голову ей на колени. Она снова оперлась спиной на ствол и, расслабившись, рассеянно гладила рукой мои волосы.

– Быстро мы подружились, – лениво протянула она.

– Ага. Ты мне нравишься. Такая прикольная.

– Я хотела сказать про тебя то же самое.

– Тебя кто-то обидел? Ты поэтому ни с кем не встречаешься? У тебя ведь нет ничего с этим Порнсайком?

Она засмеялась и начала шарить вокруг в поисках косяка.

– А что? Ты бы стал ревновать?

– Да нет, с чего бы? Это твоя жизнь. Пожалуйста, если тебе хочется целоваться с этим типом, в процессе глотая остатки еды, застрявшей в его дурацких усах.

– Ха-ха. Да нет, нет у меня ничего с Порнсайком… фу, это мерзко! И нет, никто меня не обижал. Просто надо много заниматься, чтоб у меня были приличные отметки.

Я знал, что было что-то еще, кроме необходимости много учиться, но не стал на нее давить. Мы только что познакомились, а она уже провела со мной целый день и часть предыдущего, до того как начала заниматься, так что тут явно была какая-то другая причина. Можно было бы подумать, что я не очень ей нравлюсь и она не хочет морочить мне голову, но я видел, как она на меня смотрела и на каких местах останавливала взгляд.

Я взял камеру, повернул так, чтобы в нее попали наши лица, и три раза нажал на спуск.