Домик на побережье - Сара Вуд

И он действительно прикоснулся к ней, взяв ее за руки. Она же стояла как вкопанная, с трудом подавляя в себе желание прижаться с облегченным вздохом к его груди.

– А что, если бы я и вправду сделал тебе комплимент? Например, сказал бы, что ты самая красивая женщина, которую мне приходилось знать, самая щедрая, самая добрая… и желанная?

В его голосе слышалось лукавство, словно собственные слова казались ему полнейшей нелепостью. Глаза странно блестели. Должно быть, он едва сдерживался, чтобы не рассмеяться, решила Триш.

– Я бы лишилась чувств от изумления! – честно ответила она. – Покатилась бы со смеху. Посоветовала бы тебе надеть очки. Позволь, Адам, мне нужно идти. Меня ждут дела!

Триш бросилась в сад, где принялась яростно воевать с сорняками. Интересно, он заметил, что она до сих пор испытывает слабость в его присутствии? Триш решительно взялась за морковную грядку и работала тяпкой до тех пор, пока все сорняки не были уничтожены.

– Триш!

Бархатный голос прозвучал чересчур близко, и она резко обернулась, залившись краской.

– В чем дело?

Он молча протянул ей меню. Судя по искоркам в глазах, он снова смеялся. В этом не было сомнения. Чувствуя себя униженной, она выхватила у него меню. Никогда больше она не выдаст своих чувств!

– Прекрасно. Великолепные блюда, – восхищенно проговорил он. – Учитывая ограниченные возможности островитян, меня удивило…

– Что мы можем позволить себе не только тушеные мидии и одуванчики? – Пожалуй, слова прозвучали несколько резковато. – Сделаю тебе бутерброды с морской капустой, если захочется отведать местный деликатес!

Адам усмехнулся.

– Я знаю, что ты прекрасно готовишь. Было бы глупо отказываться. Так что мне, пожалуйста… Ну вот, забыл! Дай-ка взгляну… – Он дружески обнял ее за плечи, глядя в меню. – Вспомнил, – пробормотал он ей на ухо. – Спаржу под соусом, луковый салат, картофельный суп и бараньи котлеты, а также клубнику и бутылку вина. У меня уже текут слюнки.

Она отвела взгляд. Он был так близко, что дыхание обжигало ей щеку, а улыбка была просто обезоруживающей; и ее это злило. Чего он добивается? Зачем этот бесцельный флирт?

– Придется потерпеть, – холодно проговорила она. – А то нечем будет переваривать пищу. Ужин только в полвосьмого.

Он снял с ее волос лепестки герани, придвинувшись так близко, что стоило ей повернуть голову, их губы встретились бы.

– Некоторые вещи, – отозвался он, задумчиво приглаживая блестящие черные пряди, – только выигрывают оттого, что приходится ждать.

– А некоторых вещей, сколько ни жди, все равно никогда не дождешься, – сердито буркнула она, свернула меню и, сунув его в карман, снова принялась за прополку.

Было что-то нелепое в том, как она набросилась на сорняки. Она явно пытается отделаться от него. Последние слова – прямое тому подтверждение. Да, конечно, он сам хотел, чтобы она его отвергла, и добился своего.

Он наблюдал за ней, и, словно чувствуя его взгляд, она взялась за работу с еще большей злобой. Движения ее красивого тела сделались неловкими и скованными. У него было два пути: или заключить ее в объятия, поцеловать и довести дело до логической развязки, или оставить в покое.

Он направился к ней. Она обернулась, с тревогой глядя на него. Адам нахмурился: внезапно ему показалось, что ее тело как-то странно обмякло, а во взгляде появилась чувственность.

Он не стал раздумывать, в чем дело. Медленно оглядел те места, которые ему хотелось покрыть поцелуями. Ее губы раскрылись, словно в предвкушении. Он порывисто вздохнул, и ее черные ресницы опустились, как бы признавая его победу.

Будто в тумане он наклонил голову, желая продлить этот сладкий миг предвкушения перед тем, как поцеловать ее.