Лайк за любовь - Алёна Черничная

Сам же Егор выглядел весьма свежо и бодро. Обычная белая футболка, слегка обтягивающая его широкие плечи, простые чёрные шорты, часы на правом запястье и немного растрёпанная в разные стороны копна волос — ничего такого, но на секунду мой взгляд «завис» на парне, а где-то под ребрами защекотало.

— Да и ты не смотришься уставшим после вчерашних приключений, — попыталась отмазаться я, поправляя свое скромное декольте на домашнем платье.

— Твое? — загадочно улыбнулся он, протягивая мне мою сумочку.

— Спасибо, — я потянулась за ней, но не успела даже прикоснуться, как Егор одернул руку.

— А моя футболка? — вдруг спросил он прищурившись. — Она же у тебя?

— Допустим… — я все еще тянулась за сумкой.

— Чужие вещи брать не хорошо, — наигранно покачал головой Егор.

— Кто бы говорил! — фыркнула я, успев зацепить ремешок сумочки и дернуть его к себе.

— Эй, нечестно, сначала моя футболка, — воскликнул блондин, рывком кинувшись в мою сторону, но девичий голосок за его спиной заставил замереть в шаге от меня.

— Егор! Ты где застрял? — Из-за угла дома вышла темноволосая девочка лет одиннадцати-двенадцати в смешной пижамке с Микки Маусом.

Она перевела взгляд с Егора и недружелюбно посмотрела на меня своими огромными заплаканными глазами. Я сконфуженно отступила подальше от парня, сжимая сумку в руке.

— Привет, — промямлила я.

— Ты кто? — Девочка сердито нахмурила свои изящные темные брови и скрестила руки на груди.

— Кира, — произнесла я, слегка опешив от ее уверенного напора. — А ты… Даша? — В голове всплыли бабушкины слова про сестру Егора.

Девочка, как и ее брат, захлопала глазами, удивленно смотря на меня.

— Верно, — протянула она, перестав хмуриться. — Ты же не очередная гувернантка? — вдруг настороженно поинтересовалась Даша.

— А…

— Нет, Кира просто моя подруга, — за меня уверенно ответил Егор.

«Подруга? Вот, значит, как…» — усмехнулась я про себя и вопросительно посмотрела на брата Даши. Но он или не заметил этого, или сделал вид.

— Если не гувернантка, — девочка захлюпала носом, обращаясь именно ко мне, — тогда пошли пить чай, а то мне скучно. Все же лучше, чем с моим братцем находиться наедине.

— Ой, нет. Мне домой уже надо, вообще-то… — я неловко топталась на месте, теребя ремешок от сумки в руках.

Но Егор, сделав один широкий шаг ко мне, положил ладони, от которых исходило тепло, на мою поясницу и слегка подтолкнул вперед.

— Она с нами! Куда ей теперь деваться? — Егор опять озвучил ответ вместо меня и с этими словами подмигнул Даше. — Правда же? — его пальцы едва ощутимо смяли тонкую ткань моего платья, намекая, какой ответ сейчас я должна произнести.

Дашка выжидательно уставилась на меня своими красными и припухшими глазами. По всей видимости, до этого она плакала, причем не один час. Стоя в смешной пижаме, заплаканная, эта девочка показалась мне ужасно трогательной и уязвимой, несмотря на то, что сейчас она так отважно пыталась устроить мне допрос. Да и рука Егора на моей спине, не давала возможности сказать, что-то другое, кроме как…

— Хорошо, но только на одну чашку, — я увернулась от горячей мужской ладони, начиная ощущать, что от ее прикосновений тянет низ живота.

Даша опять громко втянула носом воздух, улыбнулась и, сделав зовущий жест рукой, скрылась за углом.

Оказавшись в доме Королевых, я почувствовала себя откровенно неловко: много света, нереальных размеров потолок в гостиной на всю высоту дома, огромная широкая деревянная лестница со стеклянными перилами, тёплые тона мебели и стен делали пространство невероятно уютным, а черные элементы декора и текстиля придавали лаконичность и строгость; и тут я — вся такая в розовом платьице посреди этого храма стиля и моды.

Сестра Егора уже расположилась на диванчике в гостиной, устроившись в самом его уголке, поджав ноги и прижимая подушку к себе.

— Девочки, чай-кофе придется подождать, пока все организую на кухне, — произнес блондин, проходя дальше через гостиную вглубь дома.

— Тебе помочь? — встрепенулась я, все еще ощущая себя дико неуверенно, что согласилась на совместное чаепитие.

Егор отрицательно поморщился и глазами указал мне на диван.

— Мне две ложки сахара, — отозвалась Даша, прежде чем ее брат скрылся из виду.

— Сама закинешь! Не безрукая, — послышался возглас из коридора.

Дашка скривилась и показала язык в сторону, откуда до этого слышался голос Егора.

— А ты Егора откуда знаешь? — с интересом спросила девочка, переключив внимание на меня.

— Ну… — протянула я, осторожно присаживаясь в кресло и ощущая, как моя пятая точка оказывается в невероятном комфорте, — знаю его благодаря кабачкам. Принесла их вашей бабушке, а потом твой братец разбил мой телефон.

— П-ф, Егор — придурок! — Дашка смешно наморщила нос.

Я не сдержала улыбку и, сделав заговорщический вид, прошептала:

— Говорю по секрету: твоему брату я сказала то же самое.

Девочка улыбнулась в ответ. Она была абсолютно не похожа на брата — симпатичная девчушка с огромными насыщенно-зелеными глазами и с шикарной копной волнистых локонов цвета молочного шоколада, лежавшие ровными завитушками на хрупких детских плечах.

— Ну вот улыбаться ты можешь. Так чего тогда зареванная такая?

— Мы переехали, но мне тут не нравится, — произнесла она срывающимся голосом. — Все просто бросили меня. Привезли и бросили. Бабушка, мама, папа. У всех свои дела.

Я удивленно подняла брови:

— Егор же здесь.

— Ага, по полчаса в день, — она поджала губу и шмыгнула носом, вытирая вновь появившиеся слезы.

Видя, что девочка вот-вот разревется с новой силой, я аккуратно переместилась со своего кресла к ней на диван.

— Слушай, сидеть и наматывать сопли на кулак не имеет смысла. Пусть сейчас в огромном доме никого нет, это не значит, что ты никому не нужна. У взрослых все сложнее: работа, дела. Уверена, что скоро вся ваша семья соберется здесь и не будет так тоскливо, — как могла, выкручивалась я. — Сколько тебе лет?

Дашка молча вытерла слезы и сделала прерывистый вздох, уткнувшись глазами в подушку на коленях, и смешно потерла сопливый вздернутый носик рукой:

— Двенадцать.

— Так же, как и ты, я приехала сюда из другого города, — я решила продолжить свой монолог, пока девочка начинала внимательно вслушиваться в то, что говорю. — Мне тоже было двенадцать и казалось здесь все унылым. Теперь люблю это место всей душой. Недаром говорят, что первое впечатление обманчиво: видишь человека и, кажется, что никогда не сможешь с ним общаться, что он противный и неинтересный. Но потом, узнавая этого его ближе, все больше располагает к себе. Так и с нашей деревушкой.