У меня есть твой номер - Софи Кинселла

Интересно, что там в приложении…

Нет, это неправильно. Очень, очень неправильно. Ведь это частная переписка. Я не должна читать ее. Хватит того, что я прочитала письмо папы Сэма.

Но с другой стороны… она хочет, чтобы его распечатали, верно? И положили Сэму на стол, а там его может увидеть кто угодно. Я никому ничего не скажу; никто никогда не узнает, что я прочла его…

Пальцы оживают помимо моей воли. И я открываю приложение.

Сэм.

Ты так и не ответил мне.

Ты собираешься сделать это? Или думаешь, это неважно?????

Господи.

Это самая главная вещь В НАШЕЙ ЖИЗНИ. Как ты можешь быть так спокоен? Мне этого не понять. Мне хочется плакать.

Нам надо поговорить, очень, очень надо. Знаю, здесь есть и моя вина, но если мы не будем решать все проблемы ВМЕСТЕ, то как узнаем, кто чего хочет? Как?

Дело в том, Сэм, что я иногда не понимаю, хочешь ли ты хоть чего-нибудь. Так-то вот. Я НЕ ЗНАЮ, ХОЧЕШЬ ЛИ ТЫ ХОТЬ ЧЕГО-НИБУДЬ.

Вижу, как ты качаешь головой, мистер Отрицание. ВСЕ ТАК ПЛОХО???

Будь ты способен чувствовать, то уже расплакался бы. Я плачу. И вот еще, у меня в десять встреча с Картером, которую ты ЗАПОРОЛ, потому что я оставила ЧЕРТОВУ ТУШЬ для ресниц дома.

Можешь гордиться собой.

Уиллоу

В жизни не читала ничего подобного! Я неожиданно хихикаю. Знаю, это неуместно. В письме нет ничего забавного. Она явно расстроена. Я сама много чего наговорила Магнусу, когда как-то раз наклюкалась. Но я бы ни за что не стала писать ему письмо и просить его помощницу распечатать его…

И тут я внезапно вспоминаю. Черт! Никакой Вайолет больше нет. Никто не распечатает эти откровения и не положит их на стол Сэму. Он ничего не узнает и не ответит. И Уиллоу еще сильней разозлится. А самое ужасное, что мне опять хочется хихикать. Гадаю, выдался ли у нее плохой день или же она всегда так эмоциональна. Печатаю «Уиллоу» в поисковом окне, и телефон выдает мне кучу писем. Одно из них написано вчера и озаглавлено довольно оригинально: «Ты хочешь трахаться СО мной или трахать мне мозги, Сэм? Или НИКАК НЕ МОЖЕШЬ РЕШИТЬ???» Их отношения явно развиваются по синусоиде. Может, они швыряют друг в друга вещи, орут и визжат, а потом занимаются страстным сексом прямо на кухне… На меня снова накатывает смех.

Неожиданно прорезается Бейонсе, и я чуть не роняю телефон, увидев на экране «Сэм». Мелькает безумная мысль, что он, должно быть, ясновидящий и знает, что я копаюсь в его любовных посланиях.

Хватит, приказываю себе, оставь Уиллоу в покое. Считаю до трех, а потом нажимаю кнопку «ответить».

— О, привет! — Стараюсь, чтобы мой голос звучал спокойно и невинно, словно это вовсе не я представляла секунду назад, как он трахает свою невесту на груде разбитой посуды.

— Сегодня утром было письмо от Неда Мердока? — деловито спрашивает Сэм, не поздоровавшись.

— Нет. Я переслала вам все письма. И вам доброго утра, — весело добавляю я. — У меня все хорошо, а у вас?

— Подумал, вы пропустили его. — Он совершенно игнорирует мою иронию. — Оно очень важное.

— А я чрезвычайно ответственная, — со значением объявляю я. — Поверьте, вы получили все ваши письма и сообщения. А от Неда Мердока ничего не было. Зато только что пришло письмо от кого-то по имени Уиллоу. — Сейчас перешлю. К нему есть приложение, похоже, очень важное. Но я, конечно, не читала его.

— Р-р-р-м-м, — уклончиво рычит он. — Вы нашли кольцо?

— Еще нет, — неохотно признаюсь я. — Но уверена, оно скоро где-то выплывет.

— Вы должны предупредить своих страховщиков. Они иногда устанавливают временной лимит для предъявления прав. Один из моих коллег как-то попался на этом.

Страховщики? Временной лимит?

Как можно было об этом не подумать. Я не обратилась ни в свою страховую фирму, ни в страховую фирму Тэвишей. А просто торчу на перекрестке, читаю чужие письма и смеюсь над ними. Помни о приоритетах, Поппи.

— Да, — наконец выдавливаю я. — Знаю. И работаю в этом направлении.

Отсоединяюсь и какое-то время стою неподвижно, а мимо проносятся машины. Это кольцо Тэвишей. Они должны знать, что оно пропало. Необходимо поставить их в известность.

Всем привет! Это я, та девица, которую вы не хотите видеть женой вашего сына. Догадайтесь, что я вам скажу! Я потеряла ваше бесценное фамильное кольцо!

Дам себе еще двенадцать часов на поиски, решаю я. На всякий случай. Просто на всякий случай. А потом признаюсь во всем.

Я считала, что из меня мог бы получиться хороший стоматолог. В моей семье есть дантисты, и я всегда думала, что это очень достойная профессия. Но когда мне исполнилось пятнадцать, меня послали на недельную практику в физиотерапевтическое отделение местной больницы. Все физиотерапевты относились к своей работе с большим энтузиазмом, и мне вдруг показалось, что стоматология — слишком узкая для меня специальность. И я ни на секунду не пожалела о своем решении. Меня вполне устраивает моя работа.

«Здоровая жизнь» находится в восемнадцати минутах ходьбы от моего дома в Бэлхэме. Это не самая большая клиника в мире — наверное, моя зарплата была бы куда существеннее, если бы я устроилась в хороший спортивный центр или в многопрофильную больницу. Но я здесь с тех самых пор, как получила диплом, и не могу представить, что работала бы где-то еще. Кроме того, рядом со мной подруги. А от такого не отказываются, верно?

Прихожу ровно в девять. Утром по четвергам у нас бывают собрания, мы обсуждаем пациентов, новые процедуры, последние исследования и все такое прочее.[10] На этот раз я хочу поговорить об одной своей пациентке — милейшей миссис Рэндэл, ей шестьдесят пять, и у нее проблемы со связками. Она очень хорошо подлечилась, но на прошлой неделе снова пришла, а на этой неделе записалась на три процедуры. Я сказала, что ей достаточно делать упражнения дома, но она заявляет, что нуждается в моей помощи. Думаю, у нее выработалась зависимость от нас, — это хорошо для выручки, но плохо для нее.

К моему удивлению, комната для собраний выглядит не как обычно. Стол переставили ближе к стене, перед ним два стула. А посреди комнаты стоит одинокий стул, обращенный к столу. Такое впечатление, будто тут должно состояться собеседование.

Открывается дверь. Оборачиваюсь и вижу Анну Лизу с подносом из кафе «Коста». У нее на голове какая-то сложная композиция из заплетенных в косички светлых волос, и она очень похожа на греческую богиню.

— Привет, Анна Лиза! Что тут у нас происходит?

— Поговори лучше с Руби.

Она пристально, без улыбки смотрит на меня.