Смертельная игра - Айрис Джоансен

Кивком головы Ева указала на небольшой постамент, стоявший напротив широкого панорамного окна.

– Твой бюст я почти закончила. А до того лепила маму – ее голова лежит теперь в кладовке.

– Мой бюст? – Джо всмотрелся. – Боже, это и вправду я! Я польщен!

Ева усмехнулась, стараясь скрыть смущение.

– Все дело в том, что у меня под рукой не было ни одной подходящей модели, а твое лицо я знаю почти так же хорошо, как свое.

– Господи, я вижу! – Джо машинально потер переносицу. – Я сломал нос еще в детстве, когда играл в футбол, и мне казалось, что эту маленькую горбинку никто не замечает. А вот ты заметила!

– Тебе следовало обратиться к врачам еще тогда.

Он улыбнулся.

– Но без этой шишки у меня вообще не было бы недостатков. – Он немного помолчал, потом добавил уже другим голосом:

– Я думал, ты сделаешь портрет Бонни.

– Я несколько раз пыталась, но… не смогла. Я просто сидела, смотрела на глину и вспоминала. – Ева включила компьютер и вызвала на экран фотографию Либби. – Может быть, немного погодя я сумею взять себя в руки, но не теперь.

– Но ведь ты сумеешь реконструировать череп ребенка? – спросил Джо, и Ева машинально отметила, что он еще ни разу не сказал прямо, что это – череп Бонни. Должно быть, Джо не хотел будить в ней напрасную надежду.

– Я должна это сделать, не так ли? А раз должна – значит, смогу. А теперь иди, мне надо работать.

Джо шагнул к выходу, но остановился на пороге.

– Постарайся выспаться, Ева.

– Я лягу, когда закончу. – Она достала из папки фотографии матери Либби и ее бабушки по материнской линии и, повернувшись к Джо спиной, приказала себе сосредоточиться, не думать ни о Бонни, ни о Логане. Ей предстояло искусственно «состарить» восьмилетнюю девочку и сделать ее пятнадцатилетней, а это было не так-то просто. Для того чтобы успешно исполнить эту работу, ей необходимо было отрешиться от всего остального.

И не думать о Бонни…

– Жаль, у тебя нет времени, чтобы закончить портрет Джо, – сказала Бонни.

Ева обернулась и увидела дочь возле подставки с почти готовым бюстом. Бонни выглядела так же, как и всегда, когда она приходила к ней подобным образом. Синие джинсы, белая майка с утенком, копна огненно-рыжих кудряшек, невероятно синие глаза… Вот только рядом с высокой металлической подставкой она казалась немного меньше ростом.

– У меня сейчас есть более важное дело.

Бонни посмотрела на мать и наморщила носик.

– Да, я знаю. Вы думаете, что нашли меня. Но ведь меня больше нет здесь, на земле. В Талладеге нашли просто кости.

– Твои кости?

– Откуда я знаю? Я ничего об этом не помню. Ведь ты, наверное, не хотела бы, чтобы я помнила, как все было?

– Боже, нет, конечно! – Ева помолчала. – Но мне кажется, ты должна была запомнить, где он тебя похоронил. Почему ты не хочешь сказать? Ведь мне нужно только одно – вернуть тебя домой.

– Просто я хочу, чтобы ты забыла, как я умерла. – Бонни шагнула ближе к окну и стала смотреть на темнеющее небо над океаном. – Я хочу, чтобы ты помнила только, какой я была с тобой и чем стала теперь.

– Сном?

– Призраком, – серьезно поправила девочка. – Когда-нибудь, я думаю, мне удастся тебя в этом убедить.

– И тогда меня посадят в сумасшедший дом.

Бонни хихикнула.

– Не посадят. Джо не позволит.

Ева тоже улыбнулась и кивнула.

– Да, он устроит скандал, но не даст им забрать меня. Впрочем, я и сама не очень туда стремлюсь, как ты понимаешь.

– Я понимаю. Так что будет, наверное, лучше всего, если ты не станешь никому про меня рассказывать. – Бонни слегка наклонила курчавую головку. – Мне очень нравится, что у нас есть эти встречи, мама. Это наш секрет, правда? Помнишь, раньше у нас тоже были общие секреты? Например, я помню, как мы удивили бабушку, когда повезли ее в ее день рождения в Кэллоуэй-парк. А какие там были цветы, ты помнишь? Ты бывала там с тех пор?

Ева вспомнила, как Бонни бегала по дорожкам парка и ее лицо светилось радостью и восторгом. Она и сама была похожа на крупную календулу или подсолнух.

– Нет.

– Перестань, ма. – Бонни нахмурилась. – Ведь ты прекрасно знаешь, что цветы по-прежнему прекрасны, а небо все такое же голубое. Глупо не радоваться тому, что живешь.

– Хорошо, солнышко, я постараюсь исправиться.

– Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь. – Бонни снова посмотрела в окно. – Ты рада, что уезжаешь с острова, верно?

– Меня ждет работа.

– Ты бы все равно уехала.

– Необязательно. Мне здесь было очень хорошо. На острове много солнца и свежего воздуха, а прибой шумит так успокаивающе…

– И ты не хотела бы делать больно Логану.

– Не хотела бы, но…

– Ему будет очень жаль отпускать тебя, но он справится. – Бонни помолчала, потом вдруг добавила:

– Я знала, что Джо приедет за тобой, но… не знаю. Мне это почему-то не нравится.

– Ты всегда была против того, чтобы я искала тебя, – ты это хочешь сказать?

– Нет, другое… У меня такое чувство… Ну, как будто тебя обволакивает какая-то темнота. Я боюсь, ма.

– Ты боишься, что я не смогу работать с твоим… черепом?

– Тебе придется нелегко, но дело не в этом. – Бонни беспомощно передернула плечиками. – Нет, не могу сказать. Просто не знаю… К тому же мне все равно тебя не уговорить, ведь ты такая же упрямая, как и я. – Бонни отступила назад и оперлась спиной о стену. – Иди лучше спать, ма, ведь тебе еще нужно собрать вещи. Кстати, возрастная прогрессия тебе отлично удалась.

– Спасибо, – улыбнулась Ева. – Впрочем, хвастаться нехорошо.

– Никогда-то нельзя тебя похвалить!.. – проговорила Бонни почти жалобно. – Стоит сказать тебе что-нибудь приятное, как ты начинаешь думать, будто это ты сама себя хвалишь.

– Это вполне логичное предположение, если учесть, что ты – сон. Или галлюцинация. – Ева вздохнула и заговорила о другом:

– Отец Либби был жестоким человеком, – сказала она. – Он похитил дочь, чтобы отомстить жене, но потом… Ты не знаешь, Либби еще жива? Она случайно нес тобой?

Бонни слегка приподняла брови.

– Со мной где? В твоих снах или в потустороннем мире? Так не пойдет, ма: я либо призрак, либо сон. Уж ты выбери что-нибудь одно!

– Ладно, не бери в голову. Я просто так спросила.

Милое личико Бонни засияло улыбкой.