Единственный мужчина - Айрис Джоансен

— Ну, здесь куда уединеннее, чем на сцене концертного зала в Сан-Франциско, — рассмеялась Дори и прошла в комнату. — А ведь ты был не прочь заняться со мной любовью на сцене.

— Разница в том, что сейчас мы на моей территории, — пояснил он, закрывая створки окна. Встав прямо за спиной Дори, он быстрым движением расстегнул «молнию» на ее платье. — Я ведь говорил, что ни с кем не собираюсь тебя делить.

Руки его скользнули под желтый шелк.

— Если бы ты знала, что за сладкая пытка — смотреть на тебя и знать, что под платьем ничего нет. — Филип размеренными движениями гладил спину Дори. — Я все время думал о том, какая прелестная картина предстанет взору, когда я освобожу тебя от этого наряда. — Филип спустил лиф платья. — Я думал только о том, как снова почувствую на языке сладкий вкус твоих сосков.

У Дори кружилась голова. Обхватив девушку за талию, Филип поднял ее. Платье упало на пол. Дори почувствовала его возбуждение. Взгляд был затуманен страстью. Тяжело вздохнув, Филип медленно разжал объятия.

— Не сейчас. Хочу посмотреть на тебя еще немного. Этот золотистый свет словно создан для тебя. — Филип отступил на шаг назад, разглядывая Дори. Дори чувствовала, как ей передается возбуждение Филипа. Не сводя с Пандоры глаз, он расстегнул и быстро снял рубашку. — Ты так хороша при лунном свете.

— Тогда тебе лучше поторопиться, пока еще светит луна. Хочешь, я раздену тебя?

— Я сам…

Дори смотрела, как шейх быстро и ловко сбрасывает с себя одежду. Какое у него красивое тело! Сильное и стройное, с упругими ягодицами и мускулистыми ногами опытного наездника. Так и хотелось провести ладонью по мягким темным волосам на его груди.

— Мы не будем торопиться, — прошептал Филип. — Мы будем смаковать каждое движение. Я хочу поиграть с тобой, хочу получше узнать твое тело. Не знаю, надолго ли меня хватит, но я попытаюсь. Не возражаешь?

— Конечно, нет, — еле слышно выдохнула Дори. Опустившись в кресло, Филип усадил Дори на колени лицом к себе. У нее перехватило дыхание от близости этого сильного красивого тела. Никогда она не чувствовала себя такой живой, такой жадной до наслаждений. Приятно было ощущать нежность и мягкость собственной груди, которая касается упругих мускулов Филипа. Дори потерлась сосками о волосы на груди Филипа и неожиданно для себя испытала такой прилив сладкой боли, что невольно выгнулась и застонала.

— Филип!

— Я знаю. — Он прижимал Дори к себе все крепче и крепче, в глазах его светилась страсть! — Ты не можешь больше терпеть, правда? Я и сам на пределе. Могу взорваться в любой момент. И все же повременим еще немного. Господи, как приятно касаться тебя!

Филип возбуждался все больше. Дори чувствовала это, и восторг наполнял все ее существо.

— Сиди неподвижно. Я хочу поласкать тебя немного. Теперь уже скоро…

Рука его скользила по телу Дори, и с каждым ее движением поднимались горячие волны возбуждения.

Длинные загорелые пальцы приподнимали ее грудь, нежно поглаживая мягкую кожу. Она почувствовала, как почти болезненно сжались мышцы живота, превращая наслаждение в пытку.

— Как красиво, — шептал Филип, а рука его двигалась ниже, к животу Дори. — Ты ведь хочешь меня, не так ли? Но как сильно ты меня хочешь?

Рука его оказалась меж бедер Дори, затем проникла внутрь ее возбужденного тела и стала медленно двигаться, вызывая чувство сладкой боли. Тяжело и прерывисто дыша, Дори уткнулась ему в грудь. Все это было просто невероятно!

— Да, ты хочешь меня очень сильно, я вижу это, — шептал Филип, поглаживая вьющиеся волоски. — Но все же не так сильно, как я хочу тебя. Это невозможно! Я готов растаять, превратиться в струйку дыма. Я не хотел так сильно ни одну женщину. Желание разрывает меня на части.

Даже сквозь дымку наслаждения Дори уловила нотки раздражения в последних словах Филипа. «Бедняжка, — подумала она. — Привык каждую минуту контролировать ситуацию, а теперь попался в ту же золотую паутину, что и она». Словно очнувшись, Дори принялась осыпать поцелуями его плечи.

— Все в порядке, Филип, — едва слышно шептала она. — Все будет хорошо.

Шейх удивленно взглянул на девушку. Раздражение, написанное на его лице, сменилось выражением удивительной нежности.

— Да, милая. Все обязательно будет хорошо, — прошептал он.

Затем он резко встал, подхватил Пандору на руки и понес к кровати. Уложив ее на прохладное шелковое покрывало, Филип опустился сверху. Дори чувствовала кожей жесткие волоски на его бедрах.

— Знаешь, что я вижу, когда смотрю на тебя? — шептал Филип. — Золото. Чистое золото. Золотистая шелковая кожа. Золотистое сияние волос в лунном свете. — Он провел ладонью по волосам Дори, затем опустил две густые пряди ей на грудь, так что открытыми оставались лишь соски. — И среди золота — две маленькие розовые жемчужины. — Он игриво и нежно погладил языком сосок.

Руки Дори сжимали его сильные плечи, а его губы и пальцы продолжали ласкать ее тело.

— Я хочу запомнить твой вкус. — Филип закрыл глаза. — Тебя надо смаковать. Но я слишком голоден. Я умираю от голода. — Руки его оставили грудь Дори и скользнули между ее бедер. — Ты ведь тоже, не так ли?

— Да, я тоже. — Она жаждала утолить свой голод, страстно желала почувствовать Филипа внутри себя. Он хрипловато рассмеялся.

— Я рад это слышать. — Склонившись над девушкой, шейх поцеловал ее страстно и нежно. Затем быстрым движением вошел в нее.

Боль длилась всего секунду, но она пронзила Дори насквозь, повергла ее в шок. Но не она, а Филип вдруг вскрикнул и застыл в ее объятиях.

— Все в порядке. — Дори разжала пальцы, непроизвольно впившиеся в плечи Филипа, и погладила его лицо. — Пожалуйста, все хорошо. — Боль ушла, и Дори могла теперь двигаться; помогая Филипу проникнуть глубже, подстегивая его возбуждение.

— О каком порядке ты говоришь? — Дори снова зашевелилась, и Филип тихонько застонал в ответ. — Не двигайся, это лишает меня способности мыслить. — А ты не думай ни о чем. — Каждым движением Дори заставляла его проникать все глубже. — Просто люби меня. Я так хочу тебя, Филип. А значит, все, что происходит между нами, правильно. Разве ты этого не чувствуешь? — Голос ее дрожал и срывался от волнения. — Не думай же ни о чем!

— О боже! — В его голосе звучала мольба. — Я не могу, не могу выносить этого больше.

Филип перестал сдерживаться и увлек Дори за собой в неистовом ритме страсти. Пламя охватило их, играя золотистыми языками. Как прекрасно было брать и давать одновременно! Как радостно чувствовать сладкий пожар любви и свершения. Казалось, наслаждение будет длиться вечно…

Голова Филипа лежала у нее на плече. Дори смотрела, как тяжело вздымается его грудь, а по телу пробегают последние волны наслаждения. Она нежно гладила волосы на затылке Филипа, и он чувствовал, что принадлежит ей полностью. После стольких лет разлуки. После стольких усилий держаться от нее подальше. Наконец он принадлежал ей.