Ложь за ложь - Елена Хантинг

– Привет.

– Привет. А я как раз о тебе думал. – Он потер губы, на которых обозначилась едва заметная улыбка.

– Ты обо мне без рубашки думал?

О господи, нет-нет, я этого не спрашивала…

Эр Джей уже не удержал улыбки. Какая у него красивая улыбка! И хорошие зубы. Можно сказать, идеальные.

– Честно говоря, я думал много о чем, пока был без рубашки, но одной из тем случайно оказалась ты.

– Ясно. Понятно, – кивнула я. – Я бы позвонила, но я не записала твой телефон.

– А я тебе звонил сегодня, но ты не отвечала.

– Ты мне звонил?

– Хотел узнать, все ли в порядке, как ты обустроилась.

– Как мило! У меня все чудесно, даже хорошо. – Я протянула пиво: – Это тебе, в знак благодарности и в качестве извинения. Два в одном.

Эр Джей наклонил голову:

– Хочешь зайти? Как раз и подарок пригодится.

– Эгхм… – я не обдумывала своих действий дальше передачи пива. – Я как-то не пью пива.

– Это ничего, у меня найдутся другие напитки, которые могут прийтись тебе по вкусу… если ты никуда не спешишь. – На его щеке обозначилась ямочка.

– Нет, мне сегодня никуда не надо.

Он отступил в сторону и жестом пригласил меня войти. Вот уж действительно настоящий великан. Я невысокая, но все-таки пять футов четыре дюйма, нормальный средний рост, а рядом с ним чувствую себя Дюймовочкой.

Эр Джей прикрыл дверь и провел рукой по своему рельефному прессу:

– Сейчас оденусь.

– В этом нет никакой необходимости, – я показала на его великолепную грудь. – Конечно, если тебе неловко без рубашки, тогда конечно, но если тебе нормально, оставайся как есть. Как тебе удобнее, так и поступай…

Надо заканчивать болтать. Я поставила пиво на кухонный стол и открыла шкафчик, плохо понимая, что делаю, но всячески стараясь не пожирать глазами его обнаженный скульптурный торс… который, как я искренне надеялась, Эр Джей не станет прятать под рубашкой.

Я нашла бокалы на полке и поставила на стол.

– Налить тебе? – спросила я.

Он подошел сзади – стопроцентно, идеально безрубашечный.

– Я сам могу.

– Нет, лучше я. – Я лихо открыла бутылку и перелила содержимое, но оно пенилось как бешеное, и половина бокала заполнилась пеной.

– Так и должно быть?

– Ты действительно не жалуешь пиво? – он засмеялся.

– Мне вкус не нравится… Я что, все испортила?

В крохотном городке, где я выросла, пиво подавали в двух ресторанчиках, но наша семья редко ужинала не дома, а родители позволяли себе стаканчик только по праздникам. Я пробовала пиво в колледже, но сочла его чересчур горьким.

– Ты ничего не испортила, но пена должна осесть. – Эр Джей протянул руку, оказавшись так близко, что я перестала дышать, взял другую бутылку и открутил крышечку, а затем поднес к ней второй бокал. Наклонив горлышко и почти касаясь стенки бокала, он вылил туда содержимое бутылки, наполнив его на две трети. На этот раз пены почти не было.

– Что предпочитаешь – лимонад или грейпфрутовый сок? – спросил он.

– Обожаю грейпфрутовый!

Его улыбка походила на восход солнца. Эр Джей отошел к холодильнику, предоставив мне возможность полюбоваться своими очень выпуклыми мышцами спины, и вернулся с кувшином сока. Долив бокал с пивом доверху, Эр Джей протянул его мне:

– Попробуй.

Я нерешительно отпила.

– О-о! Очень вкусно. Может, я не так уж не люблю пиво, как мне казалось…

Ослепительная улыбка стала шире.

– Ты самое замечательное существо на свете, ты это знаешь?

По телу разлилось приятное тепло – еще никто не делал мне такого комплимента. В мире много замечательного, и то, что Эр Джей причисляет меня к лучшим представителям замечательных существ, явилось неожиданностью. Поэтому я выпалила:

– Я нервная и неуклюжая.

– А мне это нравится, и даже очень. – Спустя несколько секунд многозначительного молчания он показал на диван: – Посиди со мной немного. Вместе побудем неуклюжими и нервными.

– Какой же ты неуклюжий?

Эр Джей пожал плечами:

– Отчего же, иногда бываю. Мы все бываем неуклюжими в разном контексте и ситуациях.

– Ну, если с этой точки зрения… – Я прошла за ним в гостиную.

Дом Эр Джея был открытой планировки – гигантские отшлифованные стволы деревьев служили колоннами, и никакие стены не делили весь этот простор. Потолки были высокими, а многочисленные окна в фасадной стене позволяли без помех любоваться прекрасным видом на озеро.

В камине у дальней стены потрескивал огонь – жар волнами распространялся по комнате. Наверное, поэтому Эр Джей был без рубашки – дома у него было, безусловно, жарко.

На стене висела большая фотография Эр Джея с двумя мужчинами (один наверняка его отец) и с невероятной рыбиной в руках. Рядом фотография двух женщин; судя по знакомой ямочке на щеке у женщины помоложе, матери и сестры Эр Джея. Интерьер был выдержан в ощутимо спортивном стиле, главным образом в хоккейном: диванные подушки с надписями «Шайбу! Шайбу!», торшер на ножке из хоккейной клюшки, и даже подставками под бокалы служили старые хоккейные шайбы.

– Ого, ты, похоже, очень любишь спорт, – я взяла одну из шайб-подставок и повертела в руках.

Эр Джей почесал в затылке:

– Так заметно?

– Напоминает папину берлогу в подвале, только у него бейсбольная тема, а не хоккейная.

– А ты когда-нибудь занималась спортом?

Я помотала головой.

– Нет-нет, я очень неспортивная. Папа и братья азартно смотрели бейсбол и учили меня играть, но до меня не доходят правила. Я вечно носом в книжку… – Я держалась за свой бокал обеими руками, чтобы не начать выкручивать их от волнения, или грызть ногти, или еще что-нибудь, по моему обыкновению. – У тебя очень красивый дом.

– Мой отец нашел его много лет назад и сразу решил, что лучше места проводить отпуск не найти. У меня есть младшая сестра Стиви, но они с мамой не жалуют рыбалку, поэтому они оставались в Нью-Йорке, а мы приезжали на Аляску сугубо мужской компанией, что очень сплачивало нас с отцом…

– Но в этом году твой брат не приехал? – вспомнила я.

– У него жена на восьмом месяце, и у нее возникли осложнения. Какая уж тут рыбалка…

Улыбка Эр Джея показалась мне напряженной, словно он что-то недоговаривал.

– О боже, надеюсь, ничего серьезного?

– У Джой диабет беременных – насколько я знаю, это не редкость, но на всякий случай ее положили под наблюдение. Брат клянется, что все под контролем, и я склонен поверить ему на слово.