Пока я с тобой - Сандра Мартон

– Это вы ошибаетесь, Ваше Высочество!

– Исходя из сложившейся ситуации, – резко сказал он, – тебе следует называть меня Дамианом.

– Какая разница, как я буду тебя называть? А насчет ребенка… Мне бы хотелось прийти к соглашению, – сказала она осторожно, – какое бы устроило нас обоих.

– К какому же?

Она слышала, как бьется ее сердце. Слышал ли он этот стук?

– Ты признал своим ребенка, которого не хотел.

– Более точно – ребенка, о котором я ничего не знал.

– Ребенка, о котором ты ничего не знал, – повторила она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал так, будто она в это поверила, – ребенка, которого хотела моя сестра.

Айви вздохнула. Что же она наделала! Если бы она только знала, что о ребенке Дамиану ничего не известно, она бы никогда не пришла к нему. А теперь…

– А теперь все изменилось. Кей уже нет, а я – я хочу этого ребенка. Я не думала, что у меня проснутся к нему такие чувства и что я не захочу с ним расставаться…

– Очень мило, – сказал он холодно. – Только прошу, избавь меня от этого представления. Сколько?

Она выглядела растерянной.

– Я же сказала тебе. Я люблю этого ребенка всем сердцем!

Дамиан покачал головой.

– Я не о том спрашиваю. Речь не о твоем сердце, а о твоем кошельке. Сколько я должен заплатить, чтобы ты отдала мне моего сына?

– Деньги здесь не обладают никакой силой.

– С помощью денег можно сделать все. – Его губы нетерпеливо скривились. – Так сколько?

– Мне нужен мой ребенок, Дамиан! А тебе – нет. Ты сам так сказал.

– Я сказал, что ничего не знал о ребенке. – Он медленно подошел к ней и скользнул рукой под ее свитер. Она хотела оттолкнуть его руку, но это было равносильно попытке сдвинуть дерево. Его пальцы коснулись ее живота. – Это мой сын, – сказал он мягко. – Мой сын в твоем теле. Он несет мои гены. Мою кровь.

– И мою, – сказала она быстро.

– То есть Кей.

Она вспыхнула.

– Да. Конечно. Я это и имела в виду.

– Значит, это ребенок, от которого ты хотела отказаться.

Ей стало больно от его слов.

– Да, – прошептала она так тихо, что он с трудом услышал ее. – Я думала, что смогу. Но…

Дамиан взял ее лицо в свои руки.

– Мое семя, – сказал он, – твоя матка. Другими словами, наш ребенок. – Его взгляд, словно лаская, упал на ее губы. – Через шприц, Айви. Не в моей постели, не в моих объятиях, как это и должно было случиться.

– Но ничего не случилось, – сказала она высоким, бесплотным, словно чужим голосом. – И ничего с этим не поделаешь.

Она была права.

К черту попытки свести все к разумной продуманной схеме! В происходящем вообще нет никакой логики, подумал он и, наклонившись, поцеловал Айви.

Поцелуй был долгим. И тихий звук, сорвавшийся с ее губ, мог быть только стоном желания. Дамиан еще сильнее прижался к ее губам. Его язык чувствовал ее сладкий вкус и, боже, ее невинность…

Только она не была невинной. Она вступила в эту бессовестную сделку со своей сестрой – он ни на минуту не поверил в то, что Айви могла совершить такой поступок из чисто гуманных соображений…

А затем он перестал думать и, прижав ее к себе, все целовал и целовал, пока она не обхватила его шею руками, не раздвинула губы, не приникла к нему всем телом, жадно вбирая его вкус и запах…

Она покачнулась, когда он отпустил ее. Ее глаза были широко открыты; она выглядела такой же ошеломленной, как и он. И он возненавидел ее. За эту игру, за все представление… за то действие, которое она на него оказывала.

– Итак, – сказал он ровным голосом, хотя кровь стучала у него в висках. – У нас возникла дилемма. Как я могу потребовать своего ребенка еще до его рождения?

– Я же сказала, что хочу…

– Мне плевать, чего ты там хочешь. Ты вступила в дьявольскую сделку со своей сестрой. Теперь пришло время расплачиваться.

Ее глаза потемнели от ужаса.

– Ни один суд не заберет ребенка от его матери!

– Ты не его мать. Зато я его отец. Я уже говорил с моим адвокатом.

– Твой адвокат еще не господь Бог. Дамиан рассмеялся.

– Попробуй, сказать ему это. Ты знаешь, сколько я ему плачу?

– Меня это не интересует. И нечего тут размахивать своими миллионами.

– Я плачу ему миллион долларов. И это его постоянный доход, не считая тех денег, что он получает за ведение конкретного дела. – Дамиан схватил ее за руку и снова притянул к себе. – И он стоит того. Во всяком случае, он отберет у тебя моего сына.

– Нет! – Слезы выступили у нее на глазах. – Ты не можешь этого сделать!

– Но я все же не такой бессердечный, – сказал он мягче. – Я даже готов поверить, что есть какая-то правда в твоих словах и тебе действительно трудно расстаться с этим ребенком. Поэтому я решил кое-что предложить. – Он улыбнулся.

Казалось не только комната, но и весь мир замер.

– Что именно? – прошептала Айви.

Дамиан откашлялся.

– Десять миллионов долларов за рождение моего ребенка.

Она рассмеялась. Черт ее побери, она рассмеялась!

– А до того времени ты переедешь в квартиру, которую я тебе сниму. И, конечно, буду содержать тебя все время, пока ты не родишь.

Раздался еще один взрыв смеха. Он почувствовал, как у него напрягся буквально каждый мускул.

– Тебя это забавляет?

– Меня это изумляет! Ты действительно думаешь, что можешь купить моего ребенка? Что можешь отнять у меня жизнь?

– Ребенок не твой. Ты почему-то постоянно забываешь об этом. А что до твоей так называемой жизни… – Его глаза потемнели. – У твоей сестры была жизнь, не слишком соответствующая…

– А ты святой?

Дамиан почувствовал, что теряет над собой контроль. Кто она такая, эта женщина, тайно проникшая в его жизнь, которая думает, что может насмехаться над ним?

– Я знаю, кто я, – сказал он холодно. – Более того, я знаю, кто ты. – Его глаза презрительно, блеснули. – Ты женщина, согласившаяся за деньги родить ребенка.

– Я устала защищать себя, устала от объяснений, устала от угроз, – ее голос дрогнул. – Я не хочу твоих денег и твоей поддержки, и я, конечно же, не перееду ни в какую квартиру. Я… я не принимаю твое предложение!

Он обхватил ладонями ее лицо, надавив пальцами на виски.

– Это не предложение. – Его голос звучал хрипло и отрывисто. – Это то, что ты обязана делать. Забудь про квартиру в Нью-Йорке. Ты поедешь вместе со мной в Грецию. И помни, – сказал он холодно. – До тех пор пока не родился мой сын, ты принадлежишь мне.