Ребёнок магната. Не.Разлучные. - Вероника Лесневская

— Не важно, — шиплю я, не желая вспоминать прошлое.

Теплая ладонь аккуратно касается моего плеча, разворачивает бережно, но настойчиво.

— Для меня важно, — голос Яна пропитан заботой и участием. — Я хочу знать, что с тобой произошло.

И вновь эта ртуть, гипнотизирующая и подчиняющая. Я почти готова сдаться, даже чуть рот приоткрываю, чтобы заговорить. Но мысленно одергиваю себя. Нельзя. Если доверюсь, то обязательно поплачусь за это. С мужчинами всегда так.

Ян вряд ли искренен сейчас. Скорее, преследует какие-то личные цели. Как только добьется — вышвырнет меня за ненадобностью. Из своей жизни и как можно дальше от семьи, частью которой меня не считает.

— Нет, — выкручиваюсь и обхожу Левицкого, намеренно задев локтем.

И шагаю прочь из кухни. Останавливаюсь только в холле, осознав, что я в ловушке. Как я могла бдительность потерять?

Достаю телефон, но Ян оказывается рядом и выхватывает его.

— Мика, ты же не такая, какой пытаешься казаться, — не отступает он. — У тебя будто защитная реакция. От кого?

Приобнимает меня за талию, притягивает к себе, дезориентируя на мгновение внезапной нежностью. Далеко не родственной. В моей голове проносятся миллиарды разрозненных мыслей.

И, наверное, только в этот момент я наконец-то осознаю, что пытался донести до меня Ян тем тестом ДНК. Не понимаю до конца, как это вышло, но мы с ним…

Неродные… А значит…

Поднимаю взгляд на мужчину, которым бредила все эти месяцы.

Ничего это не значит!

— Отстань, Ян! — высвобождаюсь из его рук. — Хочешь знать, от кого я защищаюсь? — с вызовом рявкаю. — От таких, как ты! От мужчин, которые не слышат слова «нет»! — демонстративно ладонь выставляю. — Отдай мой телефон, я такси вызову.

Отрицательно качает головой и в карман брюк его прячет. Знает, что туда я уж точно не полезу.

— Мика, смирись, — в глазах играют платиновые искры. — Отсюда некуда бежать, разве что вплавь.

— Ты ведешь себя, как маньяк из фильма ужасов, — бубню я и прикрываюсь руками.

Ян сводит брови и хмуро скользит по мне взглядом.

— Разве я давал тебе когда-нибудь повод бояться меня? — выдает с нотками разочарования.

— Дай-ка подумать… — провожу пальчиком по подбородку, будто размышляю. — Например, когда грозился уничтожить меня и прогонял из дома Левицких, м-м-м? — мычу обиженно.

— Прости, я сказал это на эмоциях, — произносит Ян так, будто действительно сожалеет. — После того, как деду подсыпали не то лекарство…

Отмахиваюсь раздраженно, отхожу как можно дальше и плюхаюсь на диван в гостиной.

— Ты решил, что это сделала я, — не спрашиваю, а постановляю. Ведь знаю, какого мнения обо мне Ян.

— Я миллион раз уже пожалел об этом, Мика, — неожиданно заявляет он и садится рядом, боком ко мне, уперев локти в свои колени.

Украдкой смотрю на Яна. Понимаю, что нельзя, но верю ему.

Пауза затягивается, и я решаюсь разорвать тишину.

— Ты не разговаривал с Адамом? — уточняю и тут же губу изнутри кусаю. От волнения. — По поводу нашего… хм… неродства? Как это возможно вообще? — меня чуть ли не трясет.

Я совсем ничего не понимаю! Мозг отказывается анализировать информацию! Что делать, если именно я окажусь чужой Левицким? Тогда получается, все те документы сфальсифицированы? А я сглупила, ворвавшись в их семью? И во вранье обвинят, как обычно, именно меня.

В таком случае Адам мне не дед, а Дан — не племянник. И все рушится, как карточный домик. Господи, когда же я успела так привыкнуть к ним, что от одной мысли об этом больно становится?!

— Нет, Адам был категорически против проведения теста ДНК, — объясняет Ян спокойно, словно ничего необычного не происходит. — Я решил его пока не нервировать. И так еле вытащили после отравления.

— И о том, что со мной сделали, тоже не сказал поэтому? — не замечаю, как по моим щекам непроизвольно стекают слезы. Но это видит Ян. Руку протягивает, касается кожи почти невесомо, ведет пальцами, размазывая соленые капли.

— Он бы не выдержал, Мика, — объясняет чуть слышно. — Адам слишком любит тебя.

Вздрагиваю от его фразы. Отбиваю блуждающую по моему лицу руку, подскакиваю с дивана. Пытаюсь эмоции как можно глубже в себя затолкать, но тщетно. Так и рвутся наружу.

Что со мной делает Ян? Душу обнажает. Заставляет чувствовать. Верить.

— Я провела в Польше всего пару месяцев… — возражаю я.

— Не важно, — перебивает все так же тихо, но убедительно. — Порой достаточно одного дня.

И этот намек на наш «один день» в Кракове, когда мы еще не знали, кто мы друг для друга, вызывает полчища мурашек.

— Зачем ты делаешь все это, Ян? — выдавливаю сипло.

— Я уже говорил, — шепчет горячо. — Я хочу забрать тебя.

— Туда, где меня чуть не убили? — всхлипываю я, ненавидя себя за слабость. — Чтобы завершить начатое?

— Там сейчас безопасно, Мика, — произносит строго, убедительно и берет меня за плечи. — Думаешь, чем я занимался эти три месяца? Все родственники отправились по своим домам. В особняке только Адам, Дан, прислуга и охрана.

— И Елена? — отзываюсь испуганно, потому что уверена: это она подмешала мне таблетки.

— Нет. Уволена, — внезапно рычит Ян. — Я услышал тебя тогда, так что ее проверили первой, пока дед в больнице лежал. Она привлечена к ответственности.

— Хорошо, — киваю. — Я рада, что Адам и Дан в безопасности. Но зачем мне возвращаться в Польшу? Я лучше останусь у сестры.

— Ты нужна нам, — обезоруживает одной фразой.

— Мое мнение никого не интересует? — фыркаю, пряча за дерзостью свое волнение.

— Интересует, — чуть заметно уголки его губ ползут вверх. Ян понял, что я «кусаю» его, потому что сомневаюсь. — Поэтому ты сейчас здесь, а не в самолете. Чтобы самостоятельно принять решение.

— Так просто? — ухмыляюсь. — Тогда мой ответ «нет»! Можем ехать к Враговым?

Ян отпускает меня, но далеко не отходит. Достает свой телефон, ищет какой-то номер.

— Что же, хорошо, — тянет задумчиво, но я ожидаю подвох. — Только сама скажи об этом Адаму, — протягивает мне гаджет, на дисплее которого высвечивается контакт деда.

— Ты играешь нечестно! — нажимаю кнопку отключения и отбрасываю телефон на диван.

Голос срывается, сердце с размаха бьет в ребра, а дыхание сбивается, когда Ян порывисто обнимает меня. Касается своим лбом моего, смотрит в глаза, сжимает талию, ползет ладонями выше.

— Я не играю, Мика, — добивает срывающимся голосом, хриплым и бархатным. — Серьезно. Возвращайся.