Я в игре - Елена Сергеева

Захожу в кабинет Вики. Ее еще нет, и я, воспользовавшись случаем, осматриваюсь. Обычное безликое офисное помещение; хотя нет – на столе есть пара деталей, которые сдают, что хозяйка – женщина: складное зеркальце, подставка под телефон со стразами… 

Она врывается в помещение буквально следом. Смотрю на часы – четыре минуты одиннадцатого – и перевожу взгляд на нее. Девушка явно не желала опоздать и точно не в духе. На ней не строгая юбка-карандаш и шелковая блузка, как в прошлый раз, а фисташковое платье – вроде бы, и простое, но удивительным образом подчеркивающее, что талия у нее очень тонкая, бедра округлые, ноги бесконечно длинные, а вырез на груди не вызывающий, а манящий. Надеюсь, она так преобразилась именно для меня.

Мы врезаемся взглядами, словно два скоростных болида, до скрежета и разбитых фар, и несколько секунд молча оцениваем степень повреждения, пока я первый не прерываю тишину, возникшую после нашего виртуального ДТП.

– Красивая!

Делает вид, что не слышит комплимент, но я продолжаю пытаться вытащить ее из нацепленного панциря. Я хочу снова увидеть ее настоящую, пусть таким, не слишком приятным способом – при помощи выдергивания из нее отрицательных эмоций.

– Ты в нем очень сексуальная...

Вижу – одновременно смущается и сердится, и, скорее всего, не только на меня за мою провокацию, но и на себя – за то, что поддается.

Отворачивается, чтобы я не заметил этого, но я подмечаю все! Каждую мельчайшую деталь. Я и так надолго лишил себя возможности видеть ее, поэтому сейчас кайфую от всего, что с ней связано.

– Все принес?

– Давай еще раз проверим.

Ей не очень нравится эта идея, но приходится послушно достать список, взять бумаги из моих рук и начать снова сличать каждый пункт.

Когда сверка подходит к концу и донесенные документы соответствуют необходимым, я нависаю над ней и делаю вид, что пробегаюсь глазами по проставленным галочкам, а на самом деле наслаждаюсь близостью ее тела, запахом распущенных волос. Тут же замечаю, что Вика замирает и замолкает, не договорив фразу.

– В чем дело?

– Не виси надо мной! – звучит тихо и хрипло.

– А что такое?!

Строить из себя идиота уже входит у меня в привычку.

– А ты не понимаешь?!

Ох, как она злится! Вот бы эту энергию и в другое, более приятное русло. Стоп! Не стоит сейчас об этом. Мне и так тяжело держать себя в руках рядом с ней и не выходить за рамки дозволенного.

Делаю удивленное лицо – «нет».

Она хочет отодвинуть стул, но я мешаю задуманному маневру – стою за его спинкой.

Приподнимается, пытаясь встать, но я не отодвигаюсь и не убираю руки со стола, взявшие ее в плен, и, по сути, девушка лишь еще больше приближается ко мне, и я нахально утыкаюсь носом в ее затылок. Дергается, плюхается обратно и вопит:

– Что ты себе позволяешь?!

Растягиваю губы в ухмылке и собираюсь сказать, что ничего особенного, но замираю. Она специально оставляет улики, которые не говорят, а кричат мне: «Борись за меня!». На столе рядом с безликими канцтоварами, сложенными аккуратно в ряд, лежит моя ручка. Почему именно моя? Потому что это не простое пишущее средство – это раритетная металлическая шариковая ручка с гравировкой «Олимпиада-80», которую я отдал Вике, чтобы она не боялась и благополучно сдала госы, поскольку ручка счастливая еще со времен юности моего отца; но так получилось, что девушка не вернула ее.

Тянусь, беру в руки серебристый корпус и вижу, как Вика замирает.

– Я думал, ты давно выкинула ее.

Мне сложно узнать мой надломленный голос.