Мой визави - Настасья Карпинская

− На работе перекусила, пока не хочется.

− А что с настроением сегодня? – спросил, делая глоток чая.

− Отсутствует. Временно взяло отпуск и вывесило белый флаг.

− А я-то думаю, чего это ты сегодня такая тихая и добрая, – и он улыбнулся впервые за время нашего знакомства: вот так открыто, без налета язвительности, без высокомерного взгляда и колкостей. Я даже немного растерялась. Непривычно. – С тобой, конечно, хорошо, но мне пора ехать, – проговорил Стас, допивая чай и вставая из-за стола.

− Не смею задерживать.

− Спасибо за ужин, − и снова эта улыбка обезоруживающая. – Давно так вкусно не набивал свой живот.

− На здоровье, − прислонившись плечом к стене, я наблюдала, как Стас обувался. Мне очень хотелось попросить его остаться. Перспектива одинокого вечера, как никогда, пугала, но я отчего-то не смела озвучить свою просьбу.

− Такая скромность. Просто удивительно. Ты, правда, очень вкусно готовишь, – выдал Франц, и я рассмеялась.

− Да ладно? Что это? Комплимент? И я слышу его из твоих уст?

− Отметь этот день красным в календаре. Это со мной случается нечасто, – мы снова рассмеялись. – Спокойной ночи, Дин!

− Спокойной ночи! – закрыв за Стасом дверь, сразу включила музыку, лишь бы хоть как-то заполнить возникшую тишину в квартире.

***

Всю дорогу до дома я невольно улыбался. Нет, всё-таки Болонке удалось меня удивить. Я и впрямь полагал, что она разбалованная прожигательница жизни. Бесконечные тусовки, клубы и развлечения за счёт родителей, а оказалось, и живёт одна, и готовить умеет, и разговор нормальный поддержать может, без пафоса и вы*бона. Просто вечер открытий.

Поставив машину на парковку, поднялся в квартиру. Стоило скинуть с себя верхнюю одежду, как из комнаты вышла Людмила Петровна, заспанная и зевающая.

− Добрый вечер, Станислав Львович!

− Скорее доброй ночи! Отдыхайте, Людмила Петровна.

− Да, я домой, наверное, поеду. Вас дожидалась, задремала.

− Зачем? Поздно уже, оставайтесь.

− Вам ужин разогреть?

− Нет, спасибо, я не голоден. Идите спать. Если что, я сам справлюсь, – Людмила Петровна, пожелав мне спокойной ночи, ушла обратно в отведенную для неё комнату, а я поднялся к сыну. Ромка крепко спал, подложив ладошку под щёку. Поправил съехавшее в сторону одеяло и поцеловал его в макушку, едва касаясь губами, боясь нечаянно разбудить. Он единственный, ради кого я готов свернуть горы, ради которого столько работал на протяжении уже нескольких лет.

Только ради него купил эту квартиру в два этажа. Считал, что для ребёнка важен простор и наличие собственной комнаты. Нехватку этого я на собственной шкуре прочувствовал. Сам всё детство провёл, ютясь с родителями в комнате коммунальной квартиры в шестнадцать квадратов. После развода я довольствовался обычной двушкой, мне большего и не надо было. Я домой приходил только переночевать, всё остальное время почти всегда проводил на работе. Для сына хотел большего, лучшего. Никогда не понимал тех, кто говорит, что дети − это обуза. Дети – это самый действенный пинок под зад, это самая большая и действенная мотивация в жизни. Мотивация − идти и делать, работать во всю силу, а иногда и на их исходе.

Прикрыв дверь детской, отправился в душ. От усталости и плотного ужина нещадно клонило ко сну, поэтому, как только моя голова коснулась мягкой подушки, я вырубился.