Шанс на счастье - Настасья Карпинская

Ночь подходила к концу, я зашла в гримерную и хотела уже переодеваться, но в приоткрытую дверь заглянула Ира.

– Вик, там на приват тебя просят.

– Ир, я уже домой собиралась.

– Последний, у тебя ещё полчаса есть. Вторая випка в правом крыле.

– Хорошо, пять минут дай мне, – Ира скрылась за дверью, а я, обхватив лицо руками, тяжело выдохнула. Устала, как же я устала. Сейчас хотелось лишь одного – оказаться дома, залезть под одеяло и, закрыв глаза, ни о чем не думать.

– Вика-а, – снова раздался голос Иры.

– Да иду я, – крикнула в ответ, прошлась расческой по волосам и, надев туфли, направилась в зал.

Оказавшись в випке, включила музыку и начала танцевать. Клиентом оказался представительный мужчина средних лет, который заливал в себя коньяк и скользил по мне своим похотливым взглядом. Превозмогая отвращение, я улыбалась и выполняла свою работу, мечтая, чтобы время бежало быстрей.

Выполняя очередное движение, почувствовала его руки на себе.

– Прикасаться нельзя, правила клуба.

– Да на х*ю я вертел ваши правила.

– Прошу прощения, но, если вы не уберете руки, я буду вынуждена позвать охрану.

– Заткнись и шевели жопой, – я попыталась сделать шаг назад к выходу, но он схватил меня за руку и потянул на себя. Начав вырываться, я закричала. Дверь резко открылась. Охраники швырнув от меня этого урода, и заломив ему руки, вывели его из комнаты, а я так и осталась сидеть на полу. Меня затрясло, слёзы струились из глаз, щеку справа сильно защипало. Видимо, поцарапалась о его запонки или часы.

– Вик, ты в порядке? – Ира залетела в випку. – Он ударил тебя?

– Нет, просто схватил, – я попыталась успокоиться и смахнула ладонью слёзы.

– Пошли вниз. У меня есть успокоительное в сумочке, пошли, – она помогла мне встать, и мы, быстро преодолев лестницу и зал, оказались в гримерной. – Сейчас принесу таблетку и воды.

– Не надо, Ир, всё нормально. Сейчас умоюсь и поеду домой.

– Точно?

– Да. Иди, работай. Всё хорошо, – но хорошо не было, было отвратительно. Стоило Ире выйти за дверь, силы закончились. Понимая, что сейчас должны вернуться девчонки из зала, я вышла в коридор и, зайдя в служебный туалет, включила воду. Стоило увидеть свое отражение в зеркале и меня накрыло. Слёзы душили настолько, что дышать не могла, захлебывалась ими. Умылась холодной водой, которая ни на грамм не помогла. Устала, как же я устала…. Не могу больше, я больше не могу так. Выворачивает от всего, от самой себя блевать хочется. Захлебываюсь слезами в попытке их остановить. Оседаю на пол, подтягивая к себе колени, и сотрясаюсь в беззвучном рыдании. Грудь стягивает до боли, словно в тиски, так, что даже звук выдавить из себя невозможно.

– Вик, Вика, – кто-то прикасается теплой ладонью к моему плечу – Вик, – поднимаю голову и вижу обеспокоенный взгляд Киры Алексеевны, – пошли со мной. Давай, поднимайся, – сил сопротивляться нет. Она уводит меня в свой кабинет, а я всё не могу унять слезы, и от этого становиться ещё хуже. От того, что кто-то видит мою боль, стыдно. Хочется укрыться от всего мира, чтобы никто не видел, как больно, внутри больно. Но всё меняется, когда она садиться рядом со мной на диван и обнимает, прижимает мою голову к своему плечу, гладит по волосам, а от этого простого участия слёз становиться ещё больнее.

– Не… надо… – выдавливаю из себя не в силах отстраниться.

– Плачь, если хочется, это иногда приносит облегчение. Порой лучше поплакать, чем держать всё в себе, – Кира говорит ровно и тихо, а я не могу ничего ответить, в горле, словно ком стоит. Плачу уже навзрыд, как мне кажется, слишком долго, до опустошения, до всхлипов и икоты. Глаза жжёт от слёз, царапину на щеке щиплет, а щёки горят, но меня отпускает. Уже могу вдохнуть воздух свободно. Отстраняюсь, наконец, от Киры.