Любовь-война - Татьяна Никандрова

После активного дня, проведенного на озере, в теле скопилась приятная усталость. Я блаженно вытягиваю ноги и закидываю в рот крупную чипсину, предвкушая очередную разгромную сцену, где ученый Брюс Беннет превратится в зеленого великана и станет яростно крушить все вокруг.

Однако моим ожиданиям не суждено сбыться. Внезапно экран телевизора гаснет, и в комнате воцаряется кромешная тьма.

- Это че еще такое? - удивляется Кристина.

- Не знаю, - безуспешно жму кнопку включения на пульте.

Через пару секунд в комнату залетает мама. Это я по голосу понял.

-  Свет отключили, - констатирует она. - Наверное, уже до завтра.

- Ну вот, - разочарованно тяну я. - Мы даже фильмец досмотреть не успели.

- Потом досмотрите! - ей ничуть нас не жаль. - Да и время уже позднее! Давайте-ка спать!

Перечить моей маме - гиблое дело, и мы с Крис прекрасно это знаем. Задевая углы и спотыкаясь об плинтусы, расстилаем кровать, и девчонка забирается на нее с ногами. Во время наших совместных ночевок я уступаю ей свое спальное место, а сам ложусь на матрасе на полу. У нас так с детства повелось.

Принимаю горизонтальное положение и несколько минут слушаю тишину. Сна нет ни в одном глазу и я, слегка повернув голову, гляжу на подругу.

- Крис, ты спишь? - шепотом интересуюсь я.

- Нет, а ты?

- Нет.

Повисает небольшая пауза, а затем я продолжаю:

- Слушай, ты извини меня за мои слова перед твоим прыжком с тарзанки. Я знаю, что ты очень храбрая, даже храбрее, чем многие пацаны в стае. Меня иногда поражает твое бесстрашие, ты ведь совсем-совсем ничего не боишься!

- Спасибо, - Кристина поворачивается набок, я вижу, как в темноте поблескивают ее черные глаза. - Но на самом деле это не так.

- Что именно?

- Ну, что я ничего не боюсь.

- А что, боишься? - не веря своим ушам, я приподнимаюсь на локте.

- Ты умеешь хранить секреты? - немного помолчав, отзывается Крис.

- Конечно, бро, я могила!

- Поклянись на мизинчике, что никому не расскажешь, - девчонка протягивает мне руку.

- Клянусь, - обхватываю ее мизинец своим.

- Как думаешь, почему я никогда не езжу в лифте?

- Потому что взбирание по ступенькам - это тоже спорт? - неуверенно отвечаю я.

- Нет, потому что я очень боюсь маленьких закрытых пространств.

- Да ну? - я аж сажусь от удивления. - Так у тебя, получается, эта... Ну... Блин, как ее?

- Клаустрофобия, - подсказывает Крис. - Да, именно она. Как-то в детстве, еще до переезда сюда мы с родителями ходили в парк аттракционов, одним из которых была зеркальная комната или точнее зеркальный лабиринт. Я зашла туда вместе с другими ребятами, а потом потерялась. Начала паниковать, звать на помощь, но поблизости никого не было... Я жутко испугалась, пространство давило, мне казалось, что я начинаю задыхаться в этом беспросветном лабиринте...

- И как ты выбралась?

- Я начала так истошно вопить, что на мои крики сбежались сотрудники парка. Они вытащили меня из лабиринта в полубессознательном состоянии.

- Обалдеть, - потрясенно выдаю я. - Но что именно тебя так напугало?

- Не знаю, не могу объяснить. Там было так тесно... Создавалось ощущение, будто я вот-вот задохнусь... Словно меня в гроб заживо положили, понимаешь?

- Жуть, - ежусь я.

- Вот такая вот история, - подытоживает подруга. - С тех пор я в лифты и другие замкнутые пространства ни ногой.

- Спасибо, что рассказала, Крис, - я дотрагиваюсь до ее ладони и стискиваю пальцы. - Теперь я по крайней мере знаю, что ты тоже живой человек, а не чертов киборг.