Любовь-война - Татьяна Никандрова

Короче, тут всё, как дома. Шульц на скорую руку сколотил себе новую стаю, а я тусуюсь в компании мальчишек. Разница только в том, что дома я не живу со скопищем писклявых клуш, но это, по большому счету, мелочи, на которые я даже внимания обращать не собираюсь. Сделаю вид, что этих девиц не существует, и дело с концом.

Перекусив булочкой и кефиром, мы с отрядом идем на задний двор, где натянута сетка и можно поиграть в волейбол. В этом виде спорта я одна из лучших во всей школе и, судя по вчерашней игре, стану лучшей в лагере. В защите я не так хороша из-за недостаточно высокого роста, но вот в нападении мне нет равных.

Мы делимся на команды, и они, к моему сожалению, получаются смешанными. Что поделать, волейбол не относится к числу чисто мужских видов спорта, поэтому девчонок на игровом поле не избежать. Занимая свои места, они глупо посмеиваются, а я не могу удержаться от того, чтобы не фыркнуть. Вечно им все хиханьки да хахоньки!

Мы с Шульцем оказываемся в разных командах. Завязав шнурки на кроссовках потуже, я вскидываю взгляд на друга и с удивлением замечаю, что он увлечен разговором с Ариной Нарьяловой, златокудрой куклой в неприлично коротких шортах. Мы с ней живем в одной комнате, и, если честно, я невзлюбила ее с самого начала.

Знаете, бывают такие люди, глядя на которых хочется вторить Станиславскому и восклицать: "Не верю!", так много наигранности в их поведении. Вот Нарьялова как раз из их числа. Вся такая приторно-милая, слащаво-манерная - она буквально соткана из жеманства и неестественности.

Даже сейчас, болтая с Андреем, эта дурочка игриво наматывает на палец свои льняные кудряшки и слегка запрокидывает голову назад во время смеха. Ну кто так смеется?! Ужас, актриска недоделанная! Весь ее флирт белыми нитками шит!

Но самое неприятное, что друг тоже улыбается и продолжает отвечать на ее реплики. Странно. На Шульца это совсем не похоже. Раньше он, как и я, с пренебрежением относился к таким вот барби и никогда не упускал случая над ними поиздеваться... А сейчас стоит, любезничает... Что бы это могло значить?

Хотя, возможно, у него в голове созрел какой-нибудь коварный план, и он специально сейчас с ней общается, чтобы позже устроить жесткий прикол.  А что? Это мысль! Надо будет вечером его об этом расспросить, потому что я непременно хочу участвовать в расправе над Ариной Нарьяловой.

Привычным движением убираю волосы за уши и слегка щурюсь, пытаясь оценить потенциальную мощь команды соперника. Кроме Шульца, опасность могут представлять пошляк Вовка Еремеев и весельчак Сашка Пирогов. Остальные - просто кегли на поле и вряд ли смогут как-то существенно повлиять на ход игры.

Наш вожатый Борис бросает жребий, и право начать матч достается нашей команде. Даня Петухов, на которого я бросаю выразительный взгляд, мол, не подведи, коротко мне кивает и осуществляет подачу. Неплохо, конечно, но я бы это сделала гораздо лучше.

Постепенно ребята входят в азарт, и игра становится более напряженной. Мяч летает над сеткой подобно пуле, участники обеих команд только и успевают смахивать набегающий на брови пот, а Борис надрывает горло, призывая нас соблюдать правила и не фолить.

Когда наступает моя очередь переходит в зону подачи, я первым делом анализирую местоположение игроков в команде за сеткой. Нужно целиться так, чтобы ни Шульц, ни Еремеев не имели возможности принять мяч. После недолгого раздумья выбор падает на Нарьялову. Она играет из рук вон плохо и точно не сможет справиться с моим планером (вид подачи в волейболе, - Прим. автора).

Разбегаюсь, делаю несколько шагов, отталкиваюсь перед лицевой линией и впрыгиваю на площадку. Одновременно с этим подбрасываю мяч вверх, совсем невысоко, чтобы пролетел прямо над сеткой, и хлестким движением руки отправляю его к соперникам.

С первых секунд мне ясно, что подача удалась. Мяч летит по задуманной траектории, быстро и прицельно. Замечаю, как Евдокимов дергается в сторону Арины, очевидно, сообразив, что ей самой справиться, но реакция парня явно запоздала, он не успеет добежать.

С упоением жду очередного очка в копилку нашей команды, но что-то идет не так. Вместо того, чтобы хотя бы постараться принять мою подачу, Нарьялова пытается от нее убежать. Она пятиться назад, затем отворачивается, стремясь скрыться от мяча, но в итоге получается так, что он впечатывается прямо ей в лицо.

Гулкий звук удара пронзает воздух, а Нарьялова, прижав руки к носу, падает навзничь. Словно по щелчку пальцев все присутствующие отмирают, и вокруг подбитой девицы собирается толпа. Я тоже решаю не стоять на месте и примкнуть к сочувствующим. Не то чтобы мне жаль Нарьялову, но все же интересно, к чему привело столкновение мяча с ее лицом.

Я уже готовлюсь увидеть фонтан крови, брызжущий из ее ноздрей, или нос, вывернутый в сторону, но на деле все оказывается не так уж страшно: у Арины просто разбиты губы. Но голосит и обливается слезами она так, будто у нее, по меньшей мере, переломы всех конечностей. Горько, навзрыд и как всегда жутко наигранно.

- Жить будет, - со знанием дела изрекаю я, глянув на ее зареванное лицо. – Продолжим игру?

Присутствующие оборачиваются ко мне, и я ловлю на себе осуждающие взгляды. Я что, что-то невпопад ляпнула?

- Кристина, у Арины кровь, разве ты не видишь? – выпучивая глаза, заявляет вожатая. – Тебе не мешало бы извиниться.

- За что? – на этот раз моя очередь округлять органы зрения. – За то, что она играть не умеет?

Нарьялова продолжает всхлипывать, а собравшиеся продолжают буравить меня взорами, полными неодобрения.

- Ладно-ладно, сорян, - нехотя говорю я, пожимая плечами. – Но на будущее: вот эти две штуки, которые торчат у тебя из корпуса, называются руками. И ими можно отбивать летящий на тебя мяч, представляешь? Это так, на заметку.

Слышу сдавленные смешки и довольно расправляю плечи. Все-таки юмор – великая вещь, благодаря ему даже извиняться перед косорукой Ариной не так мучительно.

Вожатая уводит Нарьялову с площадки, а ее место на поле занимает жирная Аня, еще одна бесполезная кегля. Участники вновь расходятся местам, и игра продолжается. Первый сет выигрываем мы, второй – противники, а вот третий расставляет все по своим местам. Наша команда побеждает с отрывом аж в четыре очка.

Я довольно пританцовываю на месте, а, поймав на себе взгляд Шульца, широко улыбаюсь и показываю ему язык. Мы с ним хоть и друзья, но дух соперничества всю жизнь витает между нами. В этот раз он в проигрыше, так что пусть терпит.

Андрей несколько раз игриво приподнимает брови, как бы показывая, что я выиграла битву, но не войну. Приближаюсь к нему и шутливо пихаю в бок:

- Ну что, Шульц, каково это быть в команде лузеров? – усмехаюсь я.

- Послезавтра ты мне об этом и расскажешь, - отзывается он, намекая на следующий волейбольный турнир.

- Не дождешься! Послезавтра ты будешь лузером уже дважды! – с вызовом отвечаю я.