Любовь на все времена - Рут Райан Ланган

Лорел вдруг испугалась:

– А где Донован? Неужели ты оставил его быть свидетелем такой жестокости?

Конел через силу улыбнулся:

– Ты всегда свирепая медведица, когда дело идет о нашем сыне. Не тревожься, любовь моя. Я послал Донована в селение за лекарем.

– Для тебя? – Она коснулась повязки на его плече.

Он положил свою руку на ее.

– Нет, любимая. Для тебя.

– Для меня? Но мне лекарства не нужны.

– Я хочу, чтобы лекарь занялся твоей головой. Бринна сказала мне, что ты даже про нашего сына забыла.

– Это было… – мысль Лорел судорожно заработала, – это было какое-то минутное умопомрачение. Я не нуждаюсь в том, чтобы кто-то меня осматривал.

– Ты сделаешь это ради меня. – Кон прижался губами к завиткам волос у нее на виске. – Для меня сама мысль, что эти варвары заставили тебя страдать, непереносима, любовь моя.

Лорел старалась не замечать жар, растекавшийся по ее телу, но это было бесполезно. Хотя она и сказала себе, что не имеет права на его любовь, этот огонь ее сжигал. Рано или поздно он ее испепелит.

Каково это будет – умереть такой смертью – смертью от любовного огня?!

Подавляя готовый у нее вырваться смех, она обняла Конела и решила отдаться наслаждению. Загнав куда-то глубоко чувство вины, тревожившее ее совесть, она потянулась за его поцелуем.

– Я назвал тебя медведицей? – Он коснулся ее губ. – Мне следовало сказать – лисица.

Она хотела ему шутливо ответить, но Конел сжал ее в объятьях с такой страстью, что она забыла обо всем.

Она погрузилась в океан ощущений, никогда не испытанных ею прежде. Как может прикосновение мужчины доставить такое наслаждение? Прикосновение одновременно чувственное и исполненное благоговения, как будто она была самой обворожительной богиней из всех когда-либо существовавших. Его шепот у ее лица, ее уха, шеи! У Лорел кружилась голова, она уже не владела собой.

А его руки! Сильные руки воина, привыкшие заносить тяжелый меч, сейчас касались ее так мягко и нежно, словно она вот-вот могла разбиться, как хрупкая чашка. Его пальцы проникали в каждый изгиб ее тела так уверенно, словно вся она безоговорочно принадлежала ему. Они настолько растворились друг в друге, что не сразу поняли, что дверь в комнату открылась.

В дверях стоял Дункан, совершенно не смущенный тем, что нарушил их уединение.

– Милорд! – Он слегка поклонился, не сводя глаз с Лорел. – Вас ждут в пиршественном зале.

– Нет, приятель. Скажи, что леди Лорел и я будем ужинать у себя, одни. Я еще не приветствовал как следует мою жену.

Кон обнял Лорел, не давая ей отступить в сторону.

Дункан откашлялся.

– Служители замка и люди из селения хотят устроить пир в честь возвращения миледи.

– Разве нельзя это отменить? – Лорел услышала в голосе Кона раздражение.

Дункан покачал головой:

– Зал уже полон. Отправить людей по домам значило бы их оскорбить.

Кон выпустил Лорел из объятий и усмехнулся:

– Ну что же, придется пойти, любовь моя.

Кон взял ее за руку, и они вышли.

В коридоре Кон, наклонившись к Лорел, прошептал:

– Я не смею проклинать разъединившую нас сейчас судьбу, так как она вернула мне тебя. Но рано или поздно всех их потянет в сон, и тогда я покажу тебе всю любовь, какую я храню для тебя.

По телу Лорел пробежала дрожь, вызванная то ли страхом, то ли предвкушением.

У дверей в зал к ним присоединился сияющий Донован, который, подражая отцу, взял мать под руку.

– Лекарь пришел, отец.

– Пусть он присоединится к торжеству, а делом займется потом.

Лорел успокоилась. Она получила передышку.

Остановившись в дверях в большой зал, она с изумлением обнаружила, что не ожидала увидеть подобную пышность празднества. В каминах полыхал огонь, окрашивая все в багровые тона. За длинными столами сидели мужчины и женщины. Служанки суетились, наполняя кубки. Слышались возгласы и смех. Но когда все увидели Лорел, стоявшую между мужем и сыном, голоса слились в громовой рев, угрожавший сотрясти потолочные балки.

– Добро пожаловать, миледи!

– Вот и она, наконец. Добро пожаловать, леди Лорел!

– За здоровье нашей госпожи!

Были подняты кубки. Мужчины в знак приветствия обнажили мечи, а многие женщины утирали слезы радости, когда Лорел медленно продвигалась сквозь толпу.

– Видишь, как они тебя любят, – прошептал ей на ухо Кон.

Лорел почувствовала, как ее висок обожгло его горячим дыханием.

– По их поведению можно понять, что эля тут выпито немало.

– А почему бы и нет? – усмехнулся он. – Они выдержали серьезное испытание, они волновались за тебя вместе со своим лэрдом. Теперь пришло время отпраздновать нашу удачу.

Из толпы выбежала маленькая девочка и протянула Лорел букет полевых цветов. Растроганная Лорел, опустившись на колени рядом с малышкой, поцеловала ее в щеку. Выпрямившись, она увидела, что родители девочки плакали, не скрывая слез.

Чем заслужила жена Кона такую любовь? Лорел вспомнила слова Бринны. Несмотря на то что леди Лорел вела обычную жизнь, посещала в базарный день деревенских жителей, вязала в подарок одежду для новорожденных, она нашла путь к сердцам людей.

Нет ли здесь урока для нее самой? Заботилась ли она о своих друзьях или растратила свою энергию на карьеру? Был ли в ее жизни кто-то, готовый на все только ради того, чтобы быть рядом с ней? Стали бы ее друзья плакать от радости, когда она вернулась бы после загадочного долгого отсутствия?

Сейчас не было времени об этом задумываться. Кон и Донован подвели ее к столу на возвышении. Она поднялась по ступенькам. Кон подвинул ей стул и сам занял место рядом во главе стола. Лорел сидела по правую руку от него, Донован – по левую.

Кон сделал знак Фергусу и Далси присоединиться к ним. С довольным видом они встали из-за стола, поднялись по ступенькам и сели рядом с Лорел. Кон подозвал и Дункана. Он приблизился вместе с высокой худой женщиной. Женщина слегка поклонилась. Дункан представил ее Лорел как свою невесту Мэри. Не успела Лорел и слова сказать, как Мэри схватила ее за обе руки и поднесла их к губам.

– Слава небесам, что вы к нам благополучно вернулись, миледи. У меня было такое чувство, словно я потеряла родную сестру. Но вы снова дома, и мы можем опять улыбаться.

– Благодарю тебя, Мэри. – Лорел проглотила комок в горле.

Сидящий рядом с ней Фергус внимательно к ней присматривался.

– Ты что-то бледна. Еще не совсем поправилась?

– Быть может, просто отвыкла.