Она – его одержимость - Николь Келлер

А у меня зубы сводит от такой вот приторности. Но таков Мишка: у него все «кисуни», потому что он ленится запоминать имена своих пассий. Его интересует только то, куда можно пристроить свой член, а не богатый духовный внутренний мир девушки. Но за что-то они все его любят без оглядки и все ему прощают.

– Ну, не злись, я представляю, какая у тебя была тяжелая ночь. Да, меня самого подняли, я, можно сказать, и не ложился. Но моему хорошему другу нужна помощь, – переводит хитрый взгляд на меня, а я на инстинктах выпрямляюсь. – Нет, кисунь, не такого рода помощь, – хохочет, гад. – Ты что, думаешь, я захотел бы тобой с кем-то делиться?! Нам просто нужна информация.

Девушка что-то говорит на том конце провода, а я понимаю, что должен услышать информацию лично. Иначе нельзя. Знаками даю понять Мише, чтобы следовал за мной.

– Погоди, кисунь, повиси на проводе.

Мы выходим на улицу, и я направляюсь прямо к машине друга. Тот понимает меня без слов и нажимает на брелок, чтобы открыть ее. Мы садимся, и я вполголоса командую:

– Включи громкую связь.

Миша делает, как я прошу, и продолжает разговор:

– Кисунь, ты же все и про всех знаешь в «Бархате»…

– Ну, не то, чтобы все, – заигрывает на том конце провода девушка. – Но кое-что про некоторых знаю. А тебе зачем?

– Говорю же, другу помочь. Представляешь, угораздило его влюбиться!

Неожиданно на весь салон раздается заливистый смех. Я даже немного кривлюсь, так он по ушам бьет. Мишка, конечно, преувеличил, я не влюбился, но некий интерес есть, да. Я бы хотел узнать свою гейшу получше. Да и тот факт, что мы можем быть знакомы, не дает мне покоя.

Рукой показываю другу, чтобы он поторопился и перешел, наконец, к сути.

– Влюбиться? – весело произносит девушка, отсмеявшись. А мне хочется головой ее приложить обо что-нибудь, настолько раздражает. И что Мишка нашел в ней?! Она же тупенькая! – В кого? В проститутку? Скажи, что у него нет шансов! Таких, как он, у нее бывает за ночь, минимум, двое. А иногда и трое!

– Сердцу не прикажешь, так что не нам с тобой судить. В общем, кисунь, что ты знаешь про вчерашний лот, который был самым последним?

Я напрягаюсь и в нетерпении жду ответа. Как бы странно это ни звучало, но сейчас мое будущее зависит от …элитной проститутки.

На том конце провода воцаряется тишина, и я даже тянусь к смартфону, чтобы проверить, есть ли связь, как раздается сухое и лаконичное, что разбивает мою надежду вдребезги:

– Ничего.

Привлекаю внимание друга, делая характерный жест пальцами, намекая, что финансы – не проблема. Миша понятливо кивает и тут же выдает:

– Кисунь, ты не подумай, мой друг – человек состоятельный, деньгами не обидит…

– Да если бы я действительно что-то знала, я бы сказала! Особенно за хорошие деньги! Но в «Бархате» никто не знает, кто она. Этот «лот» появилась лишь в день аукциона, и для нее выделили отдельную гримерную, а те, кто ее готовил к выходу – люди приглашенные. Их охрана привезла к определенному времени, ждала у входа в гримерную и потом увезла обратно. Девушку вывели в маске и под конвоем. Так что, ни у кого из девочек и персонала не было возможности с ней пообщаться.

Млять! Что за тайны мадридского двора?! И что мне теперь делать?!

– Я бы сказала: муравью кое-что приделать, – хохочет «кисуня». Похоже, я настолько увлекся, что, сам того не замечая, задал последний вопрос вслух. – Но это не поможет. Выход только один – идти к Волочаеву.

– Это еще кто? – хмурюсь, вступая в разговор.

– Владелец «Бархата», – хором отвечает мне «сладкая» парочка.

– Ясно. Спасибо.

– Спасибо, кисунь. Я тебе чуть позже перезвоню.

– Не раньше пяти, – смачно зевает. – И ты все равно мне должен, котик.

Миша отключается, и я сверлю друга взглядом.

– Что? – прикидывается валенком. Но потом все же тяжело вздыхает и устало выдает: – Уверен?

– Как никогда. Мне нужно встретиться с Волочаевым.

– Это возможно только при одном условии – ты вступаешь в клуб.

– Без проблем, – соглашаюсь, не моргнув и глазом.

– Но членство стоит денег, и тебя еще будут проверять…

– Друг, я вчера купил девушку на пять часов за пятьсот кусков. Ты действительно думаешь, что финансовый вопрос при вступлении в клуб станет для меня преградой? – насмешливо спрашиваю, усмехаясь.

– Действительно, чего это я…

– Так что, звони, кому надо и составляй мне протекцию. Мне жизненно необходимо стать членом «Бархата». И как можно скорее.

Глава 9

Кира

Меня будит звонок мобильного. Придя со «смены», я немного поиграла с дочерью, давая возможность Асе заняться своими делами. Когда она освободилась, я просто рухнула на кровать без сил и отрубилась. И слава Богу. Мне очень не хочется, чтобы воспоминания о ночи со Стасом будоражили мои кровь и сознание. Это должно остаться просто приятным воспоминанием. Поступком, на который я пошла ради жизни и здоровья дочери.

Вашей общей дочери, – ехидно подсказывает мне подсознание, но я душу этот противный голос и отдаюсь во власть Морфея.

И вот сейчас сижу на кровати и не хочу отвечать на звонок. Совершенно. Номер, заканчивающийся на пять семерок, по определению не может быть простым. А, значит, мне звонят из «Бархата». Но…зачем?

Когда я согласилась на этот проклятый аукцион, то у нас с владельцем был договор: это только на один раз. Я выполняю его условия, отрабатываю ночь, а «Бархат» переводит мне деньги до конца следующего дня. Все просто и четко. Тогда зачем меня беспокоить?.. Я знаю ответ, но…так хочу ошибаться.

Глубоко вздыхаю, скрещиваю пальцы на удачу, как в детстве, и нажимаю зеленую клавишу.

– Алло?

– Добрый день, Кира, – раздается низкий и властный голос владельца «Бархата». – Не отвлекаю?

– Нет, я вас внимательно слушаю. Какие-то проблемы с переводом? – лучшая защита – это нападение, и я спрашиваю мужчину в лоб, чтобы он не наматывал мои нервы на кулак, которые и без того натянуты, как струна.

– А вы проницательны, – в его голосе слышу то ли усмешку, то ли издевку. Этот…засранец играет со мной, как кошка с мышкой, зная, что я нахожусь в безвыходной ситуации. Буквально зажата в угол. Им же. – Да, есть некая проблема, и нам надо ее обсудить. Не по телефону, – тут же произносит жестко и с нажимом, меняя тон.

Скриплю зубами, предчувствуя худшее. Я знаю, о чем он хочет