Она – его одержимость - Николь Келлер

Моя подруга Ася, с которой мы жили вместе вот уже несколько лет и устроили вполне себе удобный быт, без колебаний заявляет, что едет с нами.

– Сама подумай, что меня здесь держит? Ничего. Да я и рада буду свалить отсюда. И вам с Яной нужна будет помощь. В конце концов, кто будет смотреть за ребенком, пока ты будешь вкалывать на своих работах, как ломовая лошадь?!

В столице нас приняли, обследовали и успокоили, что шансы есть, и они хорошие. Но нужны деньги. Много денег.

Я хватаюсь за любую работу, включила режим жесткой экономии, откладывая любую копейку на лечение дочери. Я, кажется, обошла все банки города в надежде взять кредит, но везде получила отказ: я не замужем, у меня есть ребенок, и нет официальной работы.

Но я не отчаиваюсь. А просто иду вперед. Шаг за шагом.

И вот одна коллега по работе, узнав мою историю, предложила мне свое место.

– Кира, я слышала, тебе деньги нужны на лечение дочери?

– Очень нужны, – отвечаю, затаив дыхание. Может, вот он, мой счастливый билетик?

– Я увольняюсь с одного места, могу предложить твою кандидатуру. Заведение, конечно, специфическое, но тебе какая разница, где тряпкой махать? Протерла быстренько и свободна. Главное, что платят почти в три раза больше, чем здесь. Разумеется, по большей части за молчание. Ну, так что, замолвить за тебя словечко?

– Конечно! Всю жизнь тебе буду благодарна! – выпаливаю, едва не расцеловывая коллегу.

Знала бы я, чем мне обернется эта «работа», обходила бы ее десятой дорогой…

Глава 7

Кира

На следующий день я прихожу даже немного раньше, так нужна мне эта работа. С виду вполне обычное здание и неприметная металлическая дверь. До назначенного времени еще пятнадцать минут, и я решаю постоять на улице, подышать свежим воздухом. Собраться с мыслями.

Но после пяти минут такой «прогулки» дверь распахивается сама, и на пороге появляется амбал, что оглядывает меня с головы до ног.

– Кира? – равнодушно басит, а мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Мужчина довольно внушительных размеров и наводит на меня ужас. В горле мгновенно пересыхает, и я могу лишь кивнуть.

– Заходи.

На вмиг ставшими ватных ногах иду в помещение. Позади меня захлопывается дверь, и у меня такое ощущение, что ловушка захлопнулась, а мышка попала в мышеловку. И мышка эта никто иная, как я…

Я хочу пройти вперед по коридору (понятия не имею, куда идти, лишь бы подальше от амбала), как позади раздается громогласное:

– Стоять.

Останавливаюсь, как вкопанная. Признаться честно, я уже не настолько сильно хочу работать здесь. Это место наводит на меня ужас и отвращение. Спасибо коллеге, удружила так удружила! Но единственная причина, по которой я еще здесь, а не бегу, сверкая пятками – зарплата. И то, что эти деньги жизненно необходимы моей дочери.

– Надо пройти осмотр, – снова произносит коротко. Такое ощущение, что его извилин хватает только на рваные и рубленые фразы.

Амбал обходит меня спереди и начинает водить по мне металлоискателем, а потом и вовсе лапает меня ладонями. Я тут же пытаюсь отпрянуть и прикрыться руками, но не тут-то было.

– Что вы делаете?! – пищу возмущенно, но этот монстр и глазом не моргнет.

– Продолжаю осмотр. Так надо. Не дергайся.

Когда унизительная процедура заканчивается, а я трясусь в шоке от происходящего, охранник бросает, потеряв ко мне всякий интерес:

– Прямо по коридору, последняя дверь справа. Тебя ждут.

Перед обозначенной дверью перевожу дух, глубоко вздыхаю и стучусь. Получив положительный ответ, захожу и тут же натыкаюсь взглядом на милую девушку. Но только на первый взгляд. Глаза у нее цепкие, холодные и неприязненные.

– Вы на должность клинера? – спрашивает, даже не здороваясь.

– Да, здравствуйте, – робко отвечаю, подходя к ее столу.

– Хорошо. Работы у нас не так много, но выполнять ее надо качественно. Очень качественно, – начинает сходу. Видимо придерживается правила «Время – деньги». – Потому что если из-за того, что где-то останется пыль, у клиента пропадет настроение или, хуже того, начнется аллергия, то…плохо будет в первую очередь вам.

Господи, куда я попала?! Черт, прежде, чем ввязываться во все это, надо было про конторку-то подробнее расспросить у коллеги. Но я так вдохновилась зарплатой, что даже не додумалась! Какая разница, где полы драить?! Но сейчас дико жалею.

– Сможете приступить завтра? В среду у нас грандиозное мероприятие, и надо чтобы все комнаты простоя сияли чистотой. А в связи с увольнением вашей знакомой работы у девочек прибавилось, но я, как и владелец данного клуба, должны быть уверены, что накладок не возникнет…

– Я поняла вас. Да, я без проблем могу приступить завтра, – уверяю девушку, и ее глаза довольно и победно сверкают.

– Вот и отлично. Но прежде, чем мы выдадим инвентарь и покажем фронт работы, вы должны ознакомиться вот с этой памяткой.

Памятка напоминает договор о продаже в рабство. Иначе как назвать брошюрку в несколько листов, в которой одни запреты? Запреты на фото и видеосъемку, на разглашение увиденного, запрет на ношение с собой телефона и так далее. Я бегло пробегаю документ глазами и недоумеваю еще больше – куда же я попала?! Подписываю и возвращаю оригинал девушке. Она выдает мне копию и велит дома еще раз внимательно изучить.

На следующий день у меня начинается рабочая смена в данном заведении, которое именуется «Бархат». Работа на самом деле не пыльная: мне доверили четыре комнаты, которые похожи друг на друга, как близнецы. И все идет хорошо, я справляюсь, девушка, что ежедневно принимает мою работу, даже хвалит меня.

До одного определенного дня.

В этот злополучный день мне надо было пораньше освободиться, потому что нам с Яной нужно на процедуры. Я спешу и совершаю оплошность, споткнувшись о ковер, что постелен прямо у двери в номер, и…разливаю грязную воду из ведра прямо на ноги. Мужские ноги в дорогих ботинках. Очень дорогих ботинках.

В коридоре повисает тишина. Меня всю внутренне трясет, и я даже боюсь поднять глаза. Но все же не выдерживаю и робко поднимаю голову и тут же натыкаюсь на внимательный изучающий взгляд.

– В мой кабинет, – коротко отдает приказ и следует дальше по коридору, даже не посмотрев, иду ли я следом.

А я иду. Как овца на заклание. Потому что чует моя задница – сейчас меня будут убивать с пристрастием. Потому что, судя по уверенной походке, по внешности, да даже по костюму – это сам