Осколки - Александра Эльданова

— Я только за.

Девушка кивает и улыбается уголками губ:

— Я только сумку возьму.

Александра.

— Зета! Место!

Куда там! Собака налетела на меня, чуть не сбив с ног ударом передних лап в грудь. Вот отучала же!

— Зета, зараза! Перестань! — смеясь уворачиваюсь от овчарки, пытающийся меня облизать.

— Вот это любовь! — Сергей наблюдает за всем этим с неприкрытым весельем.

— Скажите спасибо, что она только Саньку так встречает, — не меньше веселиться Андрей. — А то лежали бы, ровным рядком, зализанные до смерти.

Зета наконец угомонилась и тихонько зарычала на Сергея.

— Зета! Свои. Нельзя!

Собака вопросительно повернула голову. Пришлось потрепать её за ухом.

— Не бойтесь, теперь не тронет. Она просто обучена так — защищать хозяйку.

— Да я и не боюсь, — Топольский присаживается рядом с овчаркой. — Зета? Дай лапу?

Тут я удивилась. Зету я завела после того, как меня выписали. Заводила, как охрану, потом привязалась, и она платит преданной собачьей любовью. Дрессировали её для защиты, к чужим учили не подходить. Она только маму и Андрея с Надей признает. Даже на Лёшку рычит, а тут подошла, обнюхала протянутую руки и… дала лапу.

— Ох, и ни фига себе! — выдохнул Андрей. — Зетка ж не подходит к чужим.

— Собаки читают мысли, — тихо пробормотала я себе под нос.

От пресловутого чая Сергей отказался, сославшись на нехватку времени. Жаль, живая легенда отечественного рока на моей кухне, в домашних тапочках — это сильное зрелище. Я бы полюбовалась. Ну нет, так нет.

Андрей остался на крыльце, курить и звонить Дашке, а провела Сергея на второй этаж, в свою комнату. Я еще не успела свыкнуться, что теперь здесь живу одна и начать пользоваться кабинетом, поэтому Топольскому придется показать сокровенное — мою спальню, она же кабинет, она же студия.

— Внезапно, — Сергей увидел плакат со своим автографом, висящий у меня над столом.

— Ага, — я не сдержала улыбки, — раритет.

— Смешно тогда вышло с этими плакатами — опечатка идиотская и заметили ее слишком поздно, пришлось подписывать, что есть.

— Я помню, как уже в очереди за автографом разглядела это «гитараст» мелким шрифтом, — засмеялась я.

— Ты была на том концерте? Странно…

— Что именно? — я смахнула с альбома пыль и протянула Топольскому.

— Мне казалось, я должен был тебя запомнить.

— Я сильно изменилась за три года. Да и сколько там людей перед глазами было, — я постаралась не измениться в лице.

Я была на его концерте. Когда уже научилась быть среди людей, поборола свои приступы паники при выходе на улицу. Запомнить… Ха. Я была худее на семь кило — острые скулы, ноги-палочки, огромные несчастные глаза — выглядела как девочка-подросток. Шикарных волос тоже не было — растрёпанное жалкое каре из трех волосин, которое я состригла, потому волосы сыпались и в длине, которой я гордилась, не было больше смысла. Было бы странно, если бы он меня узнал. Забавно, что тогда на протянутом плакате он написал «Все неслучайно».

Пришел Андрей, открыл ноутбук и принялся ворчать, что у меня там слишком много всякого мусора и он бы тоже в таких условиях не работал.

— Саша, а как ты смотришь, чтоб продать одну свою работу, — неожиданно спрашивает Сергей, — протягивая мне открытый альбом.

Бросаю взгляд на страницу. «Страхи», угу. Банальный сюжет — девушка, забившаяся в угол, а из темноты к ней тянутся кривые мерзкие щупальца. Банальный, но этот рисунок был частью моей терапии, поэтому там частичка меня.

— Неужели на обложку альбома? — Андрей отрывается от открытого ноутбука.

— Не совсем. На сингл, на разворот. Очень в тему будет, я думаю.

— Денег не возьму, — предупреждаю я. Как-то не особо я верю, что картинка действительно окажется на сингле.

— И как мне быть?

— Я вам ее подарю, — щелкаю я застежкой альбома, доставая нужный лист.

— Только имя Санькино там мелким шрифтом на обороте напишите, — ухмыляется Андрей, — я буду гордиться, что я с ней знаком.

— А так, значит, не гордишься, — хихикаю я, отдавая папку с рисунком Топольскому.

— С авторскими правами разберемся. Но бесплатно я тоже не могу.

— Билет на ваш осенний концерт будет хорошей платой, — улыбаюсь я.

— Дешевишь, — комментирует Андрей и тут же добавляет, — Сань, ноуту, по ходу совсем плохо, я ребятам из сервиса позвоню сейчас, посоветуюсь, но ремонта не избежать.

— Да я как-то и не надеялась малой кровью отделаться, — пожимаю я плечами.

Андрей выходит звонить, а я остаюсь с Топольским наедине.

— Это какая-то легенда, да? — Сергей кладет передо мной альбом, а сам опирается одной рукой о стол, а вторую кладет на спинку моего кресла.

— Почти. Это Британская сказка о рыбаке и русалке. Русалка влюбилась в Рыбака. Приносила ему драгоценности из своего грота, но, в конце концов, в этом же гроте его и заточила, то ли из ревности, то ли от обиды. Точно уже не вспомню.

— Саш, ты меня поражаешь. Нет, я серьезно!

— Чем? — стараюсь не оборачиваться, делая вид, что увлечена рисунком.

— Легенды, сказки, книги, рисунки, стихи, голос… И так все красиво. Даже немножко несовременно.

— Плохого же вы мнения о современной молодежи, если мои интересы настолько вас удивляют, — усмехаюсь я.

— Одно дело, знать, что такое возможно, другое — увидеть.

Я оборачиваюсь, понимая, что избегать его взгляда больше нельзя.

Близко. Впервые так близко к нему вне кадра.

— А еще ты очень красивая.

От необходимости отвечать меня спасает звук сообщения на телефоне Топольского. Он