Плохой для хорошей - Маша Брежнева

Не сказать, что я понимаю что-нибудь, я и не вслушиваюсь. Смотрю, как ее тоненькие пальцы, украшенные светлым маникюром на коротких ногтях, летают по клетчатому тетрадному листу и указывают на какие-то цифры и знаки. Когда двигаю стул поближе к ней и нависаю над ее плечом, Лекс настораживается. Чувствую буквально всеми фибрами своими, что ее тело напряжено запредельно, дотронься – отскочишь обратно.

Впрочем, я обещал не трогать, да и сдалась она мне? Задачу каким-то чудом решаю, словно остаточные знания подкатили, и когда является Инесса, я с гордостью сообщаю, что Александра справилась с миссией учителя.

Но потом я отворачиваюсь обратно, потому что она все ещё действует на меня как отвлекающий манёвр. Выдыхаю, когда отведённое для математических извращений время заканчивается. С огромным удовольствием прощаюсь с Инессой и скачу в прихожую, чтобы смыться побыстрее. Но едва ли удаётся. Репетиторша не задерживает Лекс даже на минутку, и Неделина тут же появляется со мной.

Проскальзывает в бархатные чёрные туфли с острым носом (ну и несёт же меня детали рассматривать).

- Было неприятно, что ты умнее меня, – успеваю сказать ей перед тем, как мы оба покидаем помещение. Придерживаю дверь, как правильный до ужаса джентельмен, Лекс грациозно выходит из квартиры и спускается ровно на один порожек. Оборачивается.

- Привыкай, – выдаёт девочка. – Ты будешь ощущать это довольно часто.

Глава 10

Лекс

Заниматься с репетитором без всяких там Маратиков Яниных мне нравится больше. Это его показное раздражение, разворот стула от меня, фырканье. Бесило все до невозможности, но только этого я ему не покажу. Для Марата я девочка без эмоций.

Ещё он удивлялся, откуда я математику знаю, дурачок. Я с детства именно в этом предмете хорошо разбиралась, мне всегда легко удавалось запоминать формулы и пользоваться ими для решения. А Марат, судя по всему, учёбой себя не утруждает, потому что семья его и на внебюджете при необходимости выучит.

Я же хотела посмотреть, что там за семья у него? Отчитываюсь: посмотрела. Сергей Александрович Янин – прокурор области. Мужчина с татарскими корнями, хотя имя русское. Судя по краткой биографии и данных об образовании, учился в Казани, а сюда к нам позже перебрался. Мама Марата – индивидуальный предприниматель, так что семейка та ещё. Не мне об этом говорить, конечно…

Кстати, думаю, самое время осчастливить визитом папочку. Обычно по субботам он всегда сидит в своём ресторане, принимает от управляющего отчеты за будние дни и решает рабочие вопросы. И ужинает, само собой. Я тоже после встряски математическими задачами не откажусь перекусить.

У моего папы панорамный ресторан с летней верандой на пятом этаже огромного торгового комплекса. Это место считается самым дорогим и пафосным в городе, и, надо сказать, считается заслуженно: интерьер, меню, show-kitchen, уровень обслуживания и безупречная подача блюд – в папином ресте все на пять с плюсом.

Здесь меня по традиции встречают, как принцессу. «Добрый день, Александра Викторовна», «Сейчас сообщу вашему отцу, что вы пришли», «Может, я уже передам на кухню ваш заказ, чтобы торопились?».

Ванечка – так зовут того милого официанта, что встречает меня у входа, – несётся к дальнему VIP-столу, быстро шепчет папе о прекрасном явлении его доченьки и возвращается, чтобы проводить меня. Господин Неделин спешно отпускает управляющего, освобождая столик для нас с ним.

- Птичка моя, я рад, что ты пришла, – говорит, пожимая мою руку, когда сажусь напротив. Знаю, что не врет. Пусть даже все так сложно, но я по-прежнему его маленькая птичка, как он любит меня называть. А я безмерно люблю этого строгого, решительного, успешного мужчину. Ему действительно не все равно, хотя теперь он занят совсем другими интересами. Помню, как Рокси не пощадила дорогие кроссовки этих папиных «интересов», и Анжелика устроила крик на весь район. Она меня подбешивает, что очень логично, но я уже большая девочка и понимаю, что прошлого нам не вернуть. Родители не сойдутся, надо привыкать к тому, что есть.

- Привет, пап.

Небольшая пауза заполняется очередным появлением Ванечки с меню в руках. Он всегда это делает, потому что так положено и накосячить перед владельцем ресторана нельзя, но я позиции меню знаю наизусть и заказ могу сделать, не открывая стильную тонкую книгу.

- Тёплый салат с телятиной и латте на миндальном.

Голубоглазый мальчик со смешными растрёпанными кудрями, подкрашенными в блонд, кивает и улыбается, не записывая заказ в блокнот. Знаю, он запомнит и без этого. Кажется, Ваня сохнет по мне с первого взгляда, и за все свои посещения ресторана я не видела, чтобы меня обслуживал кто-то другой, если была смена Вани.

Он продолжает стоять с милой улыбкой, но дело это рискованное.

- Свободен, – машет рукой папа, и мальчика словно ветром сдувает.

Папа себе верен: перед ним на столе идеально приготовленный рибай, порция эспрессо и стакан ледяной воды. Впрочем, он отодвигает блюдо к краю, отпивает маленький глоток кофе и обращается ко мне:

- Рассказывай, малыш, как дела. Как новая школа?

- Зоопарк для мажоров, – пожимаю плечами.

- Лекс, всего год с ними, и ты свободна, поэтому не расстраивайся сильно. К репетиторам ходишь?

- Только что с математики. Проголодалась вот.

Папа делает знак снующим по залу официантам, чтобы торопились обслуживать рестораторскую династию. Кофе появляется передо мной крайне быстро, в высоком прозрачном стаканчике с трубочкой. Салат жду чуть дольше. На вкус, как всегда, божественно.

- Может, привезти вам с бабушкой продуктов? Или денег надо? Или ещё что-нибудь?

- Нет, пап, всего хватает, ты же и так помогаешь.

- Птичка, возвращайся домой. Твоё место там, а не у бабушки.

И снова эти уговоры. Он изначально не поддержал идею с переездом, но это был мой выбор. Видеть его любовницу, которая раздражает одним своим существованием, я не готова.

- Пап, мы ведь обсуждали уже. Прямо сейчас я точно не смогу привыкнуть к твоей…

- Ты просто должна знать, что я жду в любой день. Всегда, как только захочешь.

Люблю его. Несмотря на то, что изменял маме, ведь мать и сама не была образцом для подражания. Папа – это человек, который с детства растил меня, словно принцессу, при этом учил самостоятельности и серьёзности. Он очень беспокоится за меня. После Саввы ещё больше. Отец все видел и готов был на куски порывать моего бывшего, но в итоге просто спустил с лестницы. Теперь любой,