Зеркала - Мария Николаевна Покусаева

Там, где должны были быть радость, печаль или гнев, я нащупывала, как дырку от выпавшего зуба, странную пустоту и смятение. Я не чувствовала ничего, словно не знала, что мне следует чувствовать, и это незнание замыкалось само на себе.

Точнее, нет, кое-что я все-таки чувствовала и очень отчетливо.

Голод.

Поэтому я быстро сцапала платье и спряталась в ванной комнате за ширмой, пока Сильвия, вышедшая куда-то, не предложила мне помощь. Какую угодно.

Мне нужно было несколько минут побыть одной и все-таки понять, что со мной происходит.

Сквозь витраж в купальню проникали солнечные лучи и рассыпались цветными пятнами на охристо-бежевом полу. Из крана в большую ванную, которую, похоже, выточили из каменной глыбы, все еще капала вода. Пахло лавандой и еще какими-то травами, было чуть прохладно и очень тихо, только капли ударялись о камень, и я пыхтела, шелестя тканью.

Платье село хорошо, и влезть в него оказалось куда проще, чем я предполагала.

С чувствами, увы, номер так просто не прошел.

***

– Потерянные и попавшие в особые обстоятельства несчастные женщины способны на многие безрассудства, – сказал Ренар. Он сидел напротив, закинув ногу на ногу. – Так что я восхищен вашим самообладанием, миледи. Аппетитом, впрочем, тоже, – добавил он с усмешкой в голосе. – Не боитесь, что они отравлены или заколдованы?

Я оторвалась от методичного уничтожения бутербродов и чая и укоризненно посмотрела на собеседника. Издевается?

Вроде бы нет.

– Даже если бы и боялась, – ответила я резковато, – есть я хочу больше.

Он рассмеялся и с улыбкой покачал головой.

Вокруг нас был огромный зал, мрачноватый из-за темного деревянного потолка. С потолка свисала люстра, сделанная из оленьих рогов, ниши с окнами плотно закрывали темно-зеленые тяжелые шторы – из-за них на пол и стены падали узкие пятна света, розоватого, потому что там, за окнами, начинался закат. В камине могла бы поместиться моя кровать – та, другая, из другого мира. Или туша какого-нибудь оленя – одного из тех, чьи рога пошли на люстру. Сам камин был сделан из потемневшего от времени и копоти камня и изображал ствол дерева, вырастающего из пола и упирающегося ветвями в потолок – эти ветви продолжались фресками на стенах, на них сидели нарисованные птицы, по ним бежали белки и кто-то еще. Листья дерева были желто-зеленые, то ли ранняя осень, то ли позднее лето.

Вся мебель ограничивалась несколькими креслами и низким столиком, жавшимися к камину, да парой стульев у дальней стены.

Здесь, рядом с огнем, в круге, очерченном отблесками пламени, я чувствовала себя странно – почти в безопасности, насколько я вообще могла чувствовать себя в безопасности здесь и сейчас. Но вокруг было большое, темное, пустое пространство. Неуютное и сумрачное. Мне казалось, что оттуда, из этого пространства, кто-то наблюдает за мной точно так же, как человек напротив – лениво, доброжелательно, но очень, очень пристально.

Я дернула плечами. Это все стресс. Нервы расшалились.

– Раз уж мы познакомились, привыкли к виду друг друга и выяснили, кого из нас как зовут, я предлагаю уточнить наши роли и прикинуть план дальнейших действий, – сказал Ренар, чуть двинувшись в кресле.

Видимо, ему надоело смотреть, как я молча ем.

Я допила чай одним глотком и поставила поднос на столик.

– Хорошая идея, – сказала я. – Мы на «ты» или на «вы»?

Мой голос, кажется, звучал хрипло.

– А как леди будет угодно?

***

Горы за окнами назывались Бергрензе.

В свете дня они были все такими же острыми и высокими, с блестящими шапками ледников на вершинах. В ледниках рождались реки, быстрые и такие холодные, что пальцы сводило, когда подносишь руку к их воде. Реки бежали вниз, прорезая путь сквозь лес и скалы, падали с утесов, рождали озера и сливались в другие реки, тихие и спокойные, и вдоль них рядом с широким руслом вырастали богатые города. Но все это было уже там, внизу.

А здесь, среди густых лесов, рядом с вершинами, на которых снег не тает даже в разгар лета, города были маленькими и прятались друг от друга в горных долинах. Их жители пасли скот, добывали золото, драгоценные камни и еще что-то, за что платили и золотом, и драгоценными камнями.

– Если бы у нас были драконы, – сказал Ренар с хитрым прищуром. – Они бы гнездились здесь. Но драконов, увы, давно нет. Они слишком тяжелы для нашего неба.

Я не знала, что это значит – “слишком тяжелы для неба”, но решила, что подумаю об этом как-нибудь потом.

– Горы Бергрензе отделяют земли королевства Иберия от иных земель. Альманди, Галлинхейм, Гельветика… Вряд ли тебе сейчас это что-то скажет. Но ты – здесь. – Он поерзал в кресле, видимо, пытаясь сесть поудобнее, и вытянул ноги вперед. – С этой стороны гор. В гостях у нашего короля.

Мне показалось, что это должно было значить что-то такое. Особенное. Слишком уж значительной была пауза после.

– Занятно, – сказала я, дернув бровью. – И почему же я с этой стороны гор и чем так нужна вашему королю?

Ухмылка Ренара стала шире, а взгляд, направленный на меня, острее, словно бы вопрос, который я задала, оказался вдруг чертовски правильным вопросом.

– Нашему королю, – сказал Ренар вкрадчиво, чуть подавшись ко мне, словно собирался открыть какую-то тайну, – нашему королю и его советникам кажется большой честью принимать у себя посланницу многоликой богини. Тем более что храм, в котором богиня оставила зеркало, находится с этой стороны гор.

– Зеркало? – переспросила я с нервным смешком.

– Зеркало, – кивнул Ренар. – Разве Птица не сказал?

Я покачала головой. Ночной разговор я помнила хорошо, круги под глазами собеседника – тоже, так что не удивлюсь, если выяснится еще парочка деталей. Более точных, но вряд ли важных.

– Он не уточнил, как выглядит проход между мирами, – сказала я. – Но пусть будет зеркало. Я все равно не помню.

Пока я надевала платье и пыталась привести волосы в порядок, я нащупала на затылке шишку, очень болючую. То ли я ударилась головой, то ли меня по ней ударили, но каких-то других последствий, кроме потери памяти, пока не наблюдалось.

– Значит, – продолжила я, – вам повезло, и этот ваш храм этой вашей богини оказался на ваших землях.

– Можно сказать, что повезло, – снова усмехнулся Ренар. – Или можно сказать, что не повезло. Если верить всяким сказкам, посланники богов бывают вестниками не самых хороших вещей. Но так или иначе… – Он встал с кресла, почти перетек из одной позы в другую, и поправил воротник рубашки. Его кожа была