Парень подруги. Ты не для меня - Елена Безрукова

— И какую же цель ты преследуешь этим? — Спросила я, глядя в его наглые серые глаза.

— Ты о чём? — изогнул он бровь.

— Точнее сказать, и какую ты награду попросишь потом?

Он мягко рассмеялся. А я вдруг заметила, что он слишком близко сидит ко мне, нависая сверху, будто мы не в столовой, а наедине вдвоём. Покраснела от смущения. И ведь сижу с ним болтаю, мы даже не ели почти, так были увлечены друг другом… Отодвинулась на максимум, но дальше уже было некуда. Таня уже скоро лопнет от злости — то краснеет, то бледнеет…

— Отодвинься, не дома на диване, — надавила я рукой ему на грудь, заставляя его увеличить расстояние между нами.

— А ты умна, — отозвался он, дав немного воздуха между нами. — Договоримся потом. Может быть, тебе моя помощь и не понадобится ещё. Раз ты такая умная…

С вызовом посмотрела ему в лицо. Да уж, беру свои слова о том, что Ланской милый пупсик, обратно… Козёл он, хоть и местами милый.

— И ещё — в половине четвёртого обеих жду на парковке. А потом нам с тобой нужно будет пройти роль отдельно, до прослушивания.

— И Тане?

— Только тебе. Ты и я.

Мы останемся с ним наедине? А вот это уже плохо, в груди от этого то ли радостно, то ли испуганно затрепетала птичка. Руки похолодели. Ну что за дурацкая реакция на него? Это же Ланской… Но чего так трясёт-то?

— Так нехорошо делать.

— Да плевать. Я тебе помочь хочу. Она пусть сама проходит кастинг.

— Тем более нехорошо, она ведь твоя девушка.

— Диан, — многозначительно посмотрел он на меня. — Я ей ничего не обещал, чего ты меня зовёшь её парнем?

— Она так сказала, — изогнула я бровь. — И ты себя вёл так, будто вы вместе.

— Ну как я себя вёл? — развёл руками парень. — Посмотрел с ней кино и пару раз её трах… Ой, извини.

Он осёкся, а я покраснела ещё больше и прокляла тот день, когда с ним познакомилась ближе… Трахальщик ещё… Действительно, фигня какая — всего лишь секс! Трахнул и пошёл себе дальше. Ясно всё с тобой, Ланской. Даже не надейся подойти ко мне ближе, чем на метр. Ежова же опустила глаза в тарелку. Слышала, что ли? Совсем дело плохо тогда… Сейчас она не станет устраивать скандал на людях, а вот что будет после…

— Тогда объясни ей уже, что всё не так, как она думает, — сказала я ему.

— Да мне похер, чё она там думает себе. Я ей ничего не обещал.

— Оно и видно, — возмутилась я. — Свинтус ты редкостный, понятно?

— А ну тихо, — одёрнул меня Ланской. — Договоришься сейчас, что будешь и дальше бегать аниматором за копейки.

А вот сейчас было обидно. Ну, бегаю я аниматором, что тут плохого? Сноб ещё заносчивый… С каждым новым днём открываю в Ланском всё новые и новые негативные черты характера.

— Да пошёл ты, — бросила я ему. — Лучше тогда аниматором, чем с тобой на одной сцене позориться!

Не выдержала душа поэта… Я даже позабыла о том, как сильно хотела получить эту роль, настолько он меня взбесил.

— Сучка, — заявил мне он так тихо, что услышала только я одна, и вдруг сжал моё колено под столом своей огромной и горячей пятернёй, и я так и открыла рот в полном ауте. Дёрнулась и попыталась скинуть его руку. Но ничего не выходило. Сжал в ответ ещё сильнее моё бедное колено.

— Да сам ты козёл! — прошипела я в ответ так же тихо и еле сдержалась, чтобы не съездить по его роже сумкой с тетрадками. — Убери руку.

— Мир, — дрожащим голосом позвала Таня.

Мы оба обернулись на неё. Вид у неё был потерянный, лицо бледное, а в глазах самые настоящие слёзы. Снова закусила нижнюю губу — чувство стыда готово было меня сожрать изнутри. Она могла слышать не всё, но и услышанного ей оказалось достаточно.

— Пойдём, поговорим, — кивнула она на выход.

— Пойдём, — хмыкнул он и встал из-за стола.

Направился к двери, за которой скрылся уже через три огромных шага, Таня шла за ним. Меня же трясло мелкой дрожью. Сидела и смотрела в свою тарелку с почти нетронутой едой. И как я после всего должна с ним работать?

Да, видимо, никак.

Я не пойду на прослушивание.

Не дожидаясь, когда вернутся в столовую Таня и Мир, я взяла свою сумку и тоже вышла. Оглянулась, но их нигде видно не было. Видимо, решили не беседовать на виду у всех и куда-то отошли. Побрела к аудитории следующей пары и сидела в одиночестве, пока не пришла преподаватель и не открыла дверь.

В пустующую аудиторию вошла первой, заняла место у окна и разложила тетради, понимая, что в таком состоянии ни строчки не напишу сегодня. Подпёрла голову рукой и стала уныло смотреть в окно. Всё пошло наперекосяк из-за Ланского. Дёрнул же его чёрт выбрать тогда меня на вечеринке для того, чтобы бросить в бассейн за непослушание… Если бы он тогда не обратил внимание на меня, ничего бы этого сейчас не было. Против воли уровень неприязни к этому парню всё рос и рос. Что теперь я вообще буду делать — не знаю. Ещё и без работы осталась из-за него. В театр не пойду, а подработка тоже накрылась медным тазом — вряд ли после случившегося Таня продолжит со мной работать… Мне теперь даже свою часть квартиры нечем будет оплачивать.

Постепенно аудитория стала заполняться студентами. Ежова не пришла. Я вздохнула, снова ощущая мерзкое чувство вины. Она явно поругалась с Ланским, и ей теперь не до учёбы. Впрочем, как и мне, в голове крутится Ланской, Ежова, прослушивание в театре, которое я пропущу с тяжёлым сердцем, но только не история театра, которую сейчас зачитывал лектор и которую хорошо бы конспектировать.

После пар так же уныло побрела домой. Идти туда совершенно не хотелось, так как я примерно представляю себе, что меня там ждёт — злая Ежова. Она мне теперь жизни не даст, но так как идти мне некуда, пришлось ехать в нашу съёмную квартиру.

По дороге от института дорогу мне перегородил автомобиль Ланского. Мне пришлось остановиться. Стекло опустилось.

— Не понял, — выглянул он в окно и снял свои любимые солнечные очки. — Ты куда собралась?

— Домой, — ответила я и уставилась на его лицо. Вдоль щеки тянулись две длинные борозды от женских ногтей… О боже…

— Чего смотришь? Нравятся художества твой подружки? — спросил он, заметив, как я