Роковая Роксана - Ната Лакомка

Табачные колечки улетали в сторону Королевского Полумесяца, который был прекрасно виден из окна, и я облокотилась на подоконник, дожидаясь, пока отчим не выкурит обязательную утреннюю трубочку и не скажет, о чём хотел со мной поговорить.

- Эмиль Бэдфорд был здесь ночью? – спросил отчим, выпуская ещё несколько идеально ровных колечек.

- Уже донесли? – усмехнулась я.

- Он тебе нравится? – отчим не пожелал шутить. – Роксана, это – не повод для смеха. Ты уверена, что у него серьёзные намерения в отношении тебя?

- Какие намерения? – я закатила глаза. - Он моложе меня почти на десять лет. Я помню, как он бегал по Королевскому парку в коротких штанишках и постоянно писал в куст чайных роз. Не уверена, что он сейчас так не делает, когда бродит по округе ночи напролёт.

- Роксана! – сделал отчим мне замечание, но я видела, что он улыбается углом рта.

- Я ему всегда говорила, что между нами ничего быть не может, - сказала я. – Но ты же знаешь этих Бэдфоров – у них у всех лбы клином. Всегда идут напролом. Не понимаю, что ты заволновался из-за него. У нас под окнами ни один цветок на клумбах не вырастает – всё потоптали. Половина города там бродит.

- Но младший Бэдфор – самый настойчивый, - заметил отчим, выбивая трубку.

- Ему просто заняться нечем, - отрезала я. – Он так же бегал бы за любой другой девушкой, если бы она была популярной. Мужчинам подобного типа всегда нужно всё самое лучшее – скакуна из королевской конюшни, кинжал из травлёной стали, девушку, которую считают самой миловидной… Вот увидишь, в начале зимы родители увезут его в столицу, и там он начнёт увиваться за какой-нибудь столичной красоткой с таким же пылом, как сейчас бегает за мной. Мне уже жаль чайные розы в столичном парке.

- Язык у тебя – как бритва, - не удержался отчим, но в его голосе я упрёка не уловила. – Ладно, я поговорю с ним.

- Стоит ли? – запротестовала я.

- Зачем обнадёживать мальчишку? – он взял со стола серебряную бонбоньерку, где всегда лежали мятные леденцы, и протянул коробочку мне.

Я взяла конфету, сразу сунув её за щёку, и задумчиво посмотрела на центральные апартаменты Королевского Полумесяца. Интересно, господину Бранчефорте уже принесли утреннюю газету? Любопытно было бы узнать, как он отнесётся к фельетону в свою честь.

- Ну всё, беги к Стелле, - сказал отчим, пересаживаясь за письменный стол. – Мне надо поработать, а вам надо готовиться к приёму. Надеюсь, ты там затмишь всех.

- А толку? – я поцеловала его в макушку. – Танцевать-то всё равно придётся только с тобой. Даже Бэдфорд не осмелится меня пригласить.

Глава 4

- Такое великолепие! – мама обмахивалась веером, не забывая зорко посматривать по сторонам. – Графиня явно поскромничала, назвав это приёмом.

- Всё как обычно, - ответила я. – Все те же, всё там же, отличие только в милых анютиных глазках, которые леди Ленсборо решила посвятить милому графу, - и я взглядом указала на цветочную композицию, выставленную напоказ – на зелёном поле из листьев букетики анютиных глазок образовывали инициалы почётного гостя, чьё появление вот-вот ожидалось.

Графиня Ленсборо была сама не своя и стояла у входа уже добрых четверть часа, рассеянной улыбкой встречая привычных гостей и поминутно выглядывая в окошко, когда слышалось, что подъехала очередная карета.

- Не знаю, не знаю, - ответила мама, дёргая плечом. – Я нервничаю больше обычного.

- Это от жары, - сказала я.

- От жары? Возможно, - мама, как обычно, приняла мои слова за чистую монету. – Сегодня, и правда, слишком душно. Надеюсь, после ужина мы перейдём в сад, там будет прохладнее… Ты не обидишься, если я отойду к карточным столам? Вижу, Аделард сел играть, хочу напомнить, что азартные игры пагубно отражаются на здоровье.

- Разумеется, не обижусь, - заверила я её. – Иди. Тем более, сейчас начнутся танцы, мне будет, чем себя занять – стану высматривать, кто кого пригласил, и кто с кем слишком уж любезен, как и положено заправской старой деве.

- Рокси, - только и произнесла с укоризной мама, а потом поплыла к карточным столам, величественно обмахиваясь веером.

Я осталась одна, если не считать ещё четырёх девиц критического возраста, которые так же, как и я, сидели на самых дальних скамейках, поставленных рядами, чтобы наблюдать за всеми, не привлекая к себе лишнего внимания. Когда начнутся танцы, те, кому не повезло быть приглашёнными, займут места перед нами. И тогда можно будет слушать жалобы, обиды и самое прекрасное в своём проявлении злословие, которыми переполнены юные особы, чьи надежды не сбылись.

- Граф Бранчефорте! – объявил мажордом, и все мы встрепенулись.

Потому что новый гость – это всегда новое развлечение. А в Солимар охочи на новенькое, потому что старое приелось на сто рядов. Я тоже с любопытством уставилась на вход, ожидая появления эпатажного графа. Леди Ленсборо очень невежливо оставила без приветствия чету Мэйзон и бросилась ко входу.

Королевский эмиссар появился, как и следовало ожидать, в блеске столичного великолепия. На госте был ярко-синий камзол с золотыми пуговицами, узкие чёрные штаны и ослепительно-белая жилетка. Волосы граф подвязал золотой ленточкой, и чёрные кольца локонов красиво обрамляли смуглое узкое лицо.

Я видела, как леди Ленсборо рассыпалась перед ним в восторгах, приседая в книксене и забегая то справа, то слева. В свою очередь, господин эмиссар вёл себя именно так, как полагалось важному столичному гостю – лениво и снисходительно улыбался, почти не обращая внимания на хозяйку приёма, и осматривал зал, чуть прищурив тёмные глаза.

Наверное, его забавляла наша провинциальная роскошь, которая в столице выглядела бы вульгарной и убогой. Я следила за эмиссаром, не отрывая глаз от его высокой, стройной фигуры, стараясь подмечать всё, что могло бы попасть в статью утренней газеты – пренебрежение к хозяйке, высокомерие, слишком обтягивающие бёдра штаны (перепутал вечерний костюм с купальным? ха-ха!), и в этот момент граф скользнул взглядом по пустым рядам скамеек, мимо меня…

Граф остановился, как вкопанный, и мэр, который семенил следом за ним, налетел на него. Конечно, мэр сразу принялся извиняться, но королевский эмиссар его не услышал, как не услышал и леди Ленсборо, приглашавшую его пройти к столу, чтобы полюбоваться на цветочные инициалы.

Я успела подумать,