Мама на Рождество - Екатерина Орлова

Она запускает пальцы в свои волосы, выгибает спину и начинает так извиваться, кричать и скакать… В общем, мне хочется вызвать санитаров. В Эрику как будто вселилась паршивая порнозвезда, целью которой является завести зрителей, но выходит хреново, потому что у нее с ними разные понятия о возбуждающей картинке. Ладно, смотрится она не настолько паршиво, учитывая ее красоту и сексуальность. Но все эти движения наигранные, что делает наш секс немного пластмассовым.

Я мог бы сейчас тормознуть этот цирк и сильнее постараться ради ее удовольствия. Но я тут рискую вообще оставить нас обоих неудовлетворенными, потому что член снова в шоке. Поэтому переворачиваю Эрику снова на спину, зажимаю ей рот ладонью и, слегка приподняв ее бедра второй рукой, вколачиваюсь в нее до основания.

Она перестает дергаться и кричать, только негромко мычит в мою ладонь, а ее глаза становятся огромными. Я, конечно, знаю толк в сексе, и хочется верить, что попал в ту точку, которая доставит ей удовольствие, но слабо в это верю. Чтобы получить удовлетворение от секса, нужно, как минимум, отключить голову и полностью включиться в процесс, прислушиваясь к своим ощущениям. Не уверен, что Эрика сейчас на это способна. Больше кажется, что в это мгновение она хочет произвести на меня впечатление. Но делает это так, что портит все еще сильнее.

Подкладываю под ее попку подушку и кладу палец ей на клитор, все еще пытаясь спасти ситуацию. Эрика вцепляется в мои бедра, глядя на меня, не отрываясь.

— Готова полетать? — спрашиваю ее, а она нерешительно кивает.

Подаюсь бедрами назад, а потом резко врываюсь в нее, параллельно с этим кружа пальцем по клитору. И тут она зажмуривается и, выгнув спину, стонет. Я наращиваю удары бедрами, не прекращая ласкать ее горошинку. Мне не верится, но, кажется, она на грани. Ее кожа покрывается потом, грудь и шея краснеют, а тело бьет мелкая дрожь.

Когда Эрика взлетает на вершину, я чувствую легкую пульсацию внутри нее, нижние губки опухают. Тогда я опираюсь на руки по бокам от нее и долблюсь в нее, пока не темнеет в глазах, а по телу не разносится горячая волна удовольствия.

Падаю рядом с Эрикой, лениво вытаскивая из-под ее бедер подушку.

— О, вау, — выдыхает она.

Да, вау.

Вау, блядь, как я облажался с выбором партнерши.

Я, конечно, сбросил напряжение, но перед этим напрягся еще сильнее.

— Ага, — отвечаю негромко. Врать не хочу, а хвалить особо не за что. Я не впечатлен. — Пойду воды попью. — Сажусь на кровати. — Тебе принести?

— Да, спасибо.

Встаю и голышом иду на кухню. Набрав стакан воды, медленно цежу ее, стоя в темной комнате и пялясь в окно на дорогу. В принципе, все прошло неплохо. Но могло быть лучше. Насколько обманчива может быть внешность? Эрика выглядит, как ангел, но в глазах пляшут черти. Я думал, она из тех девушек, которые внешне скромны и спокойны, а в постели ураган. Похоже, ошибся. Интересно, насколько грубо будет сейчас отправить ее домой? Спать с ней я как-то совсем не хочу. Понимаю, что это дочь моего наставника, и мне не стоило в принципе с ней связываться. Зато теперь, уверен, меня отпустят фантазии о ней.

Набираю стакан воды для Эрики и возвращаюсь в спальню. Но она уже не нуждается в напитке, потому что, закинув ногу на подушку, сладко спит, приоткрыв пухлые губы.

Я со вздохом ставлю стакан на прикроватную тумбочку, а потом мой взгляд падает на бюстгальтер Эрики. Еще раз смотрю на нее, убеждаясь, что она крепко спит. Раз не удастся отправить ее домой, то хотя бы этот ужас сожгу. И выпью виски. Целый стакан. Безо льда.

Глава 7

Киллиан

Я просыпаюсь от того, что дверь в спальню распахивается, ударяясь о стену.

— Папа!

— М? — произношу, не открывая глаз.

— А дедушка сказал, что у него дома Санта уже был! Смотри, что он мне подарил!

— Милли, дай поспать. Еще немного. Подай пульт, я тебе включу мультфильмы, а сам досмотрю сон.

— О, привет! — она бодро заскакивает на кровать и протискивается между мной и… Вот черт!

Резко распахиваю глаза и сталкиваюсь с испуганным взглядом Эрики.

— Видишь, папочка, Санта уже исполнил мое желание.

Милли наваливается на Эрику и душит ее в объятиях, целуя в щеку.

— Папочка будет тебя кормить, — уговаривает она, поглаживая лицо Эрики. — Он вкусно готовит. Особенно яичницу. Папочка добавляет в нее секретные ингиденты, и она становится вкусной. Без этих ингидентов ее есть невозможно.

— Без чего? — хрипит Эрика, пытаясь вжать голову в плечи.

— Без ингредиентов, — со вздохом отвечаю я и переворачиваюсь на спину, прикрывая ладонью глаза.

— Сынок, тебе надо купить еще фруктов, два яблока для Милли недостаточно, — на пороге спальни появляется мама. — Ой, здравствуйте.

Ее глаза расширяются, а потом мама начинает улыбаться, но не уходит. Эрика, выдавив тихое «Доброе утро», все же прячется под одеялом, но держит его так, что я могу видеть ее лицо. Милли думает, что это игра, и пытается заглянуть к Эрике.

— Мам, серьезно? — говорю я, натягивая одеяло на свой голый торс. — Забери, пожалуйста, Милли и подождите в гостиной.

— О, простите, — с улыбкой отзывается мама, но не перестает пялиться на нас с Эрикой. Правда ее саму не видно, только пальцы рук, которыми она крепко вцепилась в одеяло. — Милли, дорогая, пойдем. Папа с… простите, как вас зовут?

— Эрика, — отвечает она, крепко зажмурившись.

— Папа с Эрикой сейчас выйдут. Ну же, давай, милая.

Милли все же прорывается под одеяло, еще раз звонко чмокает Эрику и, радостно подпрыгивая, выбегает из комнаты. Как только дверь за мамой и моей дочкой закрывается, Эрика со стоном опускает одеяло на лицо.

— Доброе утро, — говорю я.

— Не такое уж и доброе. Прости, я должна была вчера уйти.

— Но уснула.

— Ты должен был меня разбудить.

— Но не сделал этого.

— И теперь мы в неловкой ситуации. Я не собиралась знакомиться с твоей мамой.

— Теперь придется.

— Может, ты принесешь мои сапоги и пальто, а я тихонечко выскользну в окно?

— Ну уж нет. Теперь мы в одной лодке, так что придется отдуваться обоим. Давай вставать.