( Не)прошедшая отбор - Юлия Удалова

Им невозможно было не любоваться. Костюм от, должно быть, какого-то именитого кутюрье, был безнадежно испорчен. Пахло от него так же, как и от меня. Волосы были взъерошены. Но лицо светилось задором, улыбка была чудесной и заразительной, да и вообще весь он, Глеб Рудной, даже такой был прекрасен. Ничего его не портило, ничего.

Какой же хороший, милый, простой…

Любимый… Проскользнувшее в мыслях слово чуть было не сорвалось с губ и испугало до дрожи в коленях.

– Да не за что! - махнул рукой Глеб и засмеялся. – Приглашай почаще, Бэмби! Меня тренер в тринажерке меньше изматывает. А он у меня зверь.

– А давайте… давайте к нам в баню, - выпалила я и тут же ужаснулась собственной смелости.

Да как же оно? Что я говорю-то, глупая? Он ни за что, ни за что не согласится!

– Баня? – с интересом переспросил Глеб. – Баня – это здорово. От бани я сейчас точно не откажусь!

ГЛАВА 9

ГЛАВА 9

– Глеб Аркадьевич… - позвала я, осторожно заглянув в предбанник. – Глеб Аркадьевич, я вам тут одежду принесла. Это папы моего, все чистое, выглаженное, вы не думайте… А костюм ваш я отстираю, как новенький будет, не переживайте.

Фух, хорошо, что он в парилке! А то я б от смущения в обморок упала – в бане ведь люди догола раздеваются. Сейчас положу аккуратную стопочку одежды в уголок – и бегом отсюда.

– Да я и не переживаю.

Глеб Рудной преградил мне дорогу, отрезая путь к отступлению. Вокруг его бедер было обмотано полотенце, а по влажному торсу стекали капли воды. Не сдержавшись, я тихо ойкнула и не заметила, как прикусила кончик своей косы.

– Он у вас дорогой, наверное, брендовый. На этикетке Бурбери написано.

– Барбери, - поправил Глеб и улыбнулся без всякой издевки. – Да забей, Бэмби, на костюм этот… Есть кое-что намного важнее.

– Что? – одними губами спросила я.

В предбаннике было жарко и меня кинуло в пот.

– Твои глаза, оленёнок - серьезно ответил Глеб Рудной.

Он привлек меня к себе, чтобы поцеловать и я сама потянулась к нему, словно от него зависела вся моя жизнь. Но громкий стук в маленькое оконце заставил нас вздрогнуть и отпрянуть друг от друга.

– Ульяна! – позвал мой отец трубным голосом. - Ульяна, ты там уснула, что ли? Зови Глеба к столу, все уж стынет!

Ужинать сели на летнике, под раскидистыми яблонями. К возвращению отца из рейса Наталья Семеновна накрыла роскошный стол – тут тебе и молодая картошечка была, и холодец, и соленья, и пироги разные.

Глядя, как запросто общаются Глеб и мой отец, которые сразу же познакомились, и сейчас дружно налегали на сливовую настойку, я только диву давалась.

В отцовой клетчатой рубашке известный шоумен выглядел не хуже, чем в костюме Барбери. Наоборот, ближе. Роднее. Проще. Самым обыкновенным парнем, между которым и мною не лежала такая непреодолимая пропасть.

Варя, конечно, не переминула начать ехидничать на мой счет в присутствии Глеба, припоминая все детали моих разборок с Антошкой, Минькой и Донькой. А потом и вовсе, склонилась к Глебу и начала ему что-то рассказывать, то и дело при этом кивая на меня. Похоже, припоминала какие-то особо смешные случаи из моей жизни. Зато Глеб слушал, нахмурившись. А потом тоже внимательно посмотрел на меня и, кажется, остановил поток Вариного красноречия. Она фыркнула, пожала плечами, и в скором времени испарилась, потому что ей кто-то позвонил.

Наверное, это была очередная подружка, которая позвала ее гулять. У Вари была своя тусовка, с которой она могла загуливаться и до утра. Мать ей все позволяла. Шепнув что-то на ухо Наталье Семеновне, Варя незаметно исчезла.

Зато появилась Ольга Ларичева – собственной персоной. В обтягивающем розовом платье, которое с успехом можно было назвать поясом. Его длина не скрывала совершенно ничего, а размер декольте был таким, что даже мой отец не выдержал.

– Слышь, Олька, ты бы хоть срам-то прикрыла, - шепнул он ей. – А то перед Глебкой неудобно. Что человек о тебе подумает-то?

В ответ Оля только отмахнулась и с заговорщическим видом отозвала меня в сторонку.

– Улька, спасай! – выпалила она. – Последнее задание перед финалом! Я в шаге от квартиры в центре Москвы! Ты хоть это понимаешь?

– Что нужно сделать?

– Стихотворение о любви! – с мученическим видом закатила глаза к небу Олька. – И не взять из сети, или откуда-то еще там. Они знаешь, как проверяют. Самой надо написать. Самой! И только самой! Вот, смотри, что у меня получилось.

Я открыла розовый блокнотик и на первой же странице прочитала:

На моих щеках слезы,

И стынет в жилах кровь!

Лишь красные розы

Напоминают про нашу любовь!

– Ну, неплохо… - протянула я, не желая обижать подругу.

– Неплохо? Да полный отстой, даже я это понимаю! Я провалюсь на последнем этапе, точно провалюсь! – всхлипнула Оля. – Все было зря, все! Мне не стать царевной!

– Знаешь, Оль, стихи, может, и не очень, но зато они твои, - попыталась поддержать я, прикоснувшись к ее плечу. – Ты сама их написала, от души. Это главное. Я помогла тебе со всеми предыдущими испытаниями, но мне кажется, это уж слишком. Пусть хоть одно задание ты сделаешь сама…

– Уля! Уля, родненькая, хорошая, добрая! – схватила меня за запястье подруга. – А помнишь, ты как-то написала мне в альбом стихотворение? Ну, там про барина, про крестьянскую девушку… Оно классное такое! Можно я его возьму, а? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! Хочешь, когда получу квартиру в Москве, продам ее, и тебе половину денег переведу? Уль, отдай мне этот стих! Умоляю! Они будут в восторге и проголосуют, я знаю, чувствую, будут!

Да, иногда я писала стихи. Порой на меня находило – слова сами собой складывались в строчки, а строчки рифмовались, и, словно звали за собой одна другую. Все, как и говорил великий Александр Сергеевич.

Я прекрасно помнила то стихотворение, про которое говорила Оля – я всю ночь писала его под вдохновением от одного сериала. Что-то вычеркивала, переписывала заново…

Я вложила в него очень много души, любви и своих мечтаний.

Интересно, стихотворение одной глупой девочки стоит квартиры в центре Москвы?

– Хорошо, - негромко сказала я. – Можешь сказать,