Училка и мажор - Маша Малиновская

— Василина, тебе просто надо развеяться, — Лика достаёт из шкафа платье, прикладывает к себе и вертится перед зеркалом. — Нет, синий точно не мой. По крайней мере, не при дневном цвете.

— Мне просто хочется забраться под одеяло, свернуться и проспать неделю, — падаю навзничь на диван и уставляюсь в потолок.

— С ведром мороженого?

— Лучше шашлыка, но это только мечты. И про одеяло, и про шашлык.

— Поэтому я и говорю: развлечься. Отдохнуть. Отпустить вожжи, понимаешь? Ты как электрический провод вся — напряжена. Вот-вот вспыхнешь.

— Предлагаешь купить на вечер вина? — я всё же соскребаю себя с дивана и бреду тоже к шкафу. Сегодня у меня всего одна пара и та четвёртая. Анжелике тоже к двенадцати.

— И порыдать обнявшись? Нет уж. У меня другая идея.

Мне, честно, даже представить страшно, что она там могла придумать. Мы с Ликой живём как соседки всего неделю, но я уже успела понять, что девушка она очень активная и громкая.

Но, к моему собственному удивлению, негативных эмоций это у меня не вызывает, хотя я трудно переношу, когда в пределах или около моего личного пространства столь громкие и активные люди. Обычно хочется спрятаться, закрыться, уйти от них подальше. Но с Ликой как-то проще, она меня не напрягает.

Даже наоборот, её жизнерадостность и активная жизненная позиция вдохновляют.

А вдохновение мне сейчас необходимо как воздух, потому что моя жизнь попала в зону турбулентности и никак не хочет выравниваться. Радич со своими взглядами и намёками. Паша, который зачем-то шлёт мне сообщения. То “люблю”, то какие-то гадости.

А теперь ещё и у сестры проблемы. Её муж погиб при исполнении несколько лет назад, но добиться справедливости или хотя бы какой-то компенсации она не смогла. Всё так выкрутили, будто сам виноват. В итоге ипотеку она с малышом на руках не потянула, и банк забрал квартиру. Уезжая, я отдала ей ключи от своей.

А вот буквально позавчера она звонила, сказала, что у Сашки, племяша моего, ухудшилась ситуация со зрением. У него с детства проблемы, говорили лет в двенадцать, возможно, операция потребуется. Но может оказаться, что она нужна сейчас. Люда плакала, когда звонила. Говорила, что едва концы с концами сводит, а операция больших денег стоит. Иначе же Сашка вообще может зрения лишиться.

В общем, что делать, я не знала. Как помочь сестре? У Паши денег я попросить не могла. Как-то заикнулась, когда мы ещё вместе были, но он сказал, что всем помочь невозможно, даже близким. И он сказал, что уже вложил деньги в новое оборудование. Но это было около года назад, тогда Сашке требовалась лишь поддерживающая терапия.

Но я не могла оставить в беде сестру и Сашку. У меня кроме них и нет никого. Поэтому в тот же день, как Люда позвонила, пошла в банк и взяла кредит. Деньги большие, пришлось квартиру в Волгограде заложить. Но я справлюсь. В университете зарплата достойная. Буду экономить, откладывать. Взяла на пять, но года за три выплачу.

— Нет, Лика, — возвращаю ей флайер, который она мне триумфально вручила. — Это сумасшествие. И риск. Нечего нам делать там.

— Вечеринки-маскарады — это всегда весело.

— Да. Студенческие вечеринки. А мы — преподаватели, — качаю головой. Как такой бред ей вообще мог прийти в голову?

— Ма-ска-рад, Вася! — машет она у меня перед лицом флайером. — Никто нас не узнает. К тому же, быть преподавателем — не значит записать себя в бабки. Тебе сколько? Двадцать шесть?

— Я не хочу по глупости потерять работу, Лик. Тем более в моей ситуации.

— Вот тем более! Пока ты совсем в депру не скатилась, надо встряхнуться. Жить надо, Вась. В любой ситуации стараться чувствовать себя живой. Тебе нужен адреналин, но не деструктивный.

Как по мне адреналин он и в Африке адреналин. Но Лику не переспорить. Поэтому я просто качаю головой и одеваюсь в университет.

Обратно с пар мы возвращаемся по отдельности. Лика говорит, что ей нужно кое-куда заехать, поэтому я иду на остановку одна. Размышляю над предложением декана с января взять больше аудиторных часов.